Шут Уллуру

ellionartist @ 2007-01-29T14:08:00

2007-01-29T22:08:14Z

11 (01:48 PM) :
Эл, ты любишь банки с кефиром? Они очень великие. Как и скомканные использованные салфетки. Я считаю, что это Искусство.

Что банка и салфетка - это посыл. Что посыл этот - прям бьет в душу человека. Особо если в банке - кишки свежевыпущенные, от кролика. И если над ними мушки. А лучше - посолить и понюхать.

правда - мило? Этого и хотел добиться Автор.

Это означает, что ты не понял ничего из того что я тебе говорил.
11 (01:49 PM) :
Ты можешь понять что я буду уважат ьвсе, что ты рисуешь, только по тому, чт оэто рисуешь ты?
11 (01:49 PM) :
Понял
11 (01:50 PM) :
Я понял то, что слова не кроют и не меняют истину.
Панда (01:51 PM) :
http://art.1september.ru/2005/03/no03_1.jpg
Ты видишь композицию? Контраст, общую гамму, как темные пятна гармонируют со светлыми? Ты не пытаешься понять хотя бы этого.
Панда (01:52 PM) :
Я говорю хотя бы, потому что даже не надеюсь что ты увидишь в этом хаос.
11 (01:52 PM) :
http://urdog.ru/pic/paleo/img3.jpg

Я вижу Креодонта
Панда (01:52 PM) :
Гармонию хаоса.
11 (01:52 PM) :
И зачем?
11 (01:52 PM) :
Ну и для чего? Подумаешь, композа.
Панда (01:52 PM) :
Вот именно, что подумаешь. Поэтому она у тебя всегда такая примитивная.
Панда (01:53 PM) :
Я тебе пытаюсь объяснить.
11 (01:54 PM) :
http://www.mirf.ru/Articles/8/1755/art.jpg
11 (01:54 PM) :
:-$
Панда (01:54 PM) :
Слева - там хаос. Формы хаотичные, триугольные (хотя и в этом хаосе гармония). Если бы вся картина была такая же, то это была бы лажа. Справа - формы правильные, тоесть идут вертикальные и горизонтальные линии. Таким образом нагромождение хаоса гармонирует с правильностью.
11 (01:54 PM) :
Это красиво
11 (01:54 PM) :
там - уродство
11 (01:54 PM) :
Это знают с детства
11 (01:54 PM) :
Спроси маленького ребенка - где красиво, а где нет)
11 (01:54 PM) :
Да, я вижу что автор таму тебя выпендривался
Панда (01:54 PM) :
Все. Разговор закончен. И больше не поднимай эту тему.
11 (01:55 PM) :
Я не тупой и понимаю его ход мыслей.

ellionartist @ 2007-01-29T14:08:00

2007-01-29T22:07:35Z

11 (01:48 PM) :
Эл, ты любишь банки с кефиром? Они очень великие. Как и скомканные использованные салфетки. Я считаю, что это Искусство.

Что банка и салфетка - это посыл. Что посыл этот - прям бьет в душу человека. Особо если в банке - кишки свежевыпущенные, от кролика. И если над ними мушки. А лучше - посолить и понюхать.

правда - мило? Этого и хотел добиться Автор.

Это означает, что ты не понял ничего из того что я тебе говорил.
11 (01:49 PM) :
Ты можешь понять что я буду уважат ьвсе, что ты рисуешь, только по тому, чт оэто рисуешь ты?
gripfonvisart (01:49 PM) :
Понял
11 (01:50 PM) :
Я понял то, что слова не кроют и не меняют истину.
Панда (01:51 PM) :
http://art.1september.ru/2005/03/no03_1.jpg
Ты видишь композицию? Контраст, общую гамму, как темные пятна гармонируют со светлыми? Ты не пытаешься понять хотя бы этого.
Панда (01:52 PM) :
Я говорю хотя бы, потому что даже не надеюсь что ты увидишь в этом хаос.
11 (01:52 PM) :
http://urdog.ru/pic/paleo/img3.jpg

Я вижу Креодонта
Панда (01:52 PM) :
Гармонию хаоса.
11 (01:52 PM) :
И зачем?
11 (01:52 PM) :
Ну и для чего? Подумаешь, композа.
Панда (01:52 PM) :
Вот именно, что подумаешь. Поэтому она у тебя всегда такая примитивная.
Панда (01:53 PM) :
Я тебе пытаюсь объяснить.
11 (01:54 PM) :
http://www.mirf.ru/Articles/8/1755/art.jpg
11 (01:54 PM) :
:-$
Панда (01:54 PM) :
Слева - там хаос. Формы хаотичные, триугольные (хотя и в этом хаосе гармония). Если бы вся картина была такая же, то это была бы лажа. Справа - формы правильные, тоесть идут вертикальные и горизонтальные линии. Таким образом нагромождение хаоса гармонирует с правильностью.
11 (01:54 PM) :
Это красиво
11 (01:54 PM) :
там - уродство
11 (01:54 PM) :
Это знают с детства
11 (01:54 PM) :
Спроси маленького ребенка - где красиво, а где нет)
11 (01:54 PM) :
Да, я вижу что автор таму тебя выпендривался
Панда (01:54 PM) :
Все. Разговор закончен. И больше не поднимай эту тему.
11 (01:55 PM) :
Я не тупой и понимаю его ход мыслей.

rheujeu

2007-01-05T05:18:17Z

Prohibition

I have to tell to all people who read this newspaper everyday and who suffer from Prohibition – why do we sit quietly and let government take our freedom, which is in joy of alcohol? Does Prohibition really stops people from making terrible crimes – they are happening even more each day as Prohibition continues and this law is a reason for many of them. Does this low really decrease death rate? Does Prohibition reduce crime and corruption? I certainly think not, even more – what I see everyday around are those social problems, from which our dear government was trying to get rid of.
I think of the day when they will prohibit breathing air. Who’ll say that there is enough air for everyone, but there is no rain, and there is no water – and there is no joy for a lot of people, who breathing that air. When Prohibition started we lost something in our society, we lost something that keep us a life... When soldier comebacks he want to forget all those sufferings and horrors of war, which he faced not long ago – and how will he do this, when the only open door to forget it closed?
I heard a lot that Church became happy, but where did God say that alcohol, the only rain in desert, is a sin? You can see if you have eyes – nobody stopped drinking! Those who want to get that mixture of depression will find it anyway – so what is the purpose to put millions of Americans into that so called crimes, illegally being bootleggers?
Dear newspaper, I hope you will accept this anonymous letter from poor citizen, who just don’t understands into which endless hole we are falling...

Scandals

I tired of seeing those so called women who tries to became men! Sometimes it’s scary to go out to the street because immediately your eyes catch some horrible women in funny clothes – smoking, drinking and cursing! They just don’t give a way to a regular man, don’t you see?
But that’s not the scariest thing of the time, dear newspaper. Yes, yes, I know – this time is really scary, I feel that the end of the world is close, just watch what happening? Crimes, crimes! I can’t go out to the street without fearing someone will jump at me out of the dark and point with some sharp knife and not that only... Five days ago they found little Charlie Bobogor with cut throat. I was so scared, that couldn’t sleep for whole night...
And blacks – what happening, who gave them right to work freely with good white man? Who gave them rights at all? This time is very scary, very scary, something is just coming, remember my words...

Most of all I’m scared of President Warren, about whom I read last night in your newspaper... Well, you wrote it yourself, do I really have to tell it? His secretary Albert B. Fall signed some order that gave control of the land to the Dept. Our government lost $126,000 and what do we have now? People loosing their jobs, they became homeless and sell apples outside...

I really want to warn you people, that something is coming, something should turn out of all this terrible staff!

Bible

So, is that true, what I heard – some teacher Scopes tried to put into heads of kids some ideas about evolution, I remember. What can I do now when court clearly tolled their decision? But what we all can do, when we know that our brothers and sisters chose wrong way, which leads to hell?
Evolution... Folk, I know that many of you support evolution, many of you, who read this newspaper, but I also you will hear what I’ll say about this all trial thing. Sure, the bible said that God gave us right to choose whatever religion we want, but where will they go? I can’t let close ones to go to hell, just because they didn’t understand something at their youth... Evolution can be easily unproven, but who will listen to the facts, when all of you see just themselves? God tolled us not to be pride. Jesus said that only way to rich God is way through him and this way is through Bible.
Scopes is brave man by doing something against government and causing new changing, but who is talking about brave when we speak of saving our souls? All we came from one parents and I can see when other children walk in the dark and don’t see the light, which is so bright that even blind person can feel it.
Evolution says that people come from apes, but the Bible says that we come from people.

Elafin

2006-12-08T06:06:24Z

Elafin Feynn

The first thing that Feynn found out, when he woke up he was dressed into absolutely clean night shirt. This angered Elafin, though he understood, that people who sheltered him, were good and kind...
The bird's trills and far cries of eagles entered a throwing window in which could be seen delightful mountain landscape. The low sun, whose beams pierced a room with dusty spears up to the fireplace, lit up abrupt snow steeps with pink color. Morning seemed such carefree, that all troubles, fears and adversities looked like a dream...
He lowered his legs from a soft bed, covered with goat’s fur, and stared at the beginning of the dawn – one of hundreds similar dawns, but this one looked to Elafin as miracle, which will crack and collapse by only one touch...
May it be just a dream? This dream of calmness will melt as first snow, and he will wake up under loud exclamation of father: «Rise, sluggard! Quickly rise and go help me with bellows!» Often son helped his father with forge business, often they spent whole days in the shed which became permeated with smell of metal; often Feynn observed how sweated Karel Feynn hits an anvil... Elafin dreamed to take the hummer in his own hands, but time was gone and now those dreams seemed to him such silly and naive...
He was pulled out from euphoria by something persistently rubbed his hand. It was big, fat cat with brown strips painted his back and a short tail, reminded sausage. It seemed, that little beast slept on this bed for whole night. The boy smiled and stroked cat, which purred and tried to climb up on knees. However Elfi removed him, but he had to repeat it over again, since cat was very persistent.
When offended cat disappeared in softly closed door, boy found his clothes accurately putted on a carved little table near a fireplace. Elafin looked at peacefully sleeping on other bed Werlice, then smiled, putted on green tunic and girded himself with leather thong. He left on the table the caftan and the coat, as well as presented by Berlitt dagger, which dimly gleamed in sunlight.
‘Young mister already woke up – the dawn just begins’ The portly man entered a room. At first sight he has seemed very pleasant, but boy felt irritation to him. ‘Good morning!’
“Perhaps...” muttered Elfi, looking at fat man with gloom.
“Perhaps what?”
“Perhaps, morning is good” it was rudely, but he could not speak nicely after everything he passed.
“My wife just prepared a pie” man continued speaking with former tone, as if he didn’t notice bad look of the boy. “Do you want me to bring it here or will go downwards?”
“Here.”
“So - here. I’m sorry for curiosity, but how, actually, to call you? Me you can call...’ he had strange giggle and covered a mouth with a palm as if he coughed. “Tamus Nill. Though my nephew calls me simply uncle Tamus, and you can so too. I am an innkeeper.”
Following silence Elfi decided to disturb because of politeness.
‘Elafin Feynn. My father called me Elfi... By the way, I hate when people call me Laf. Don’t call me Laf.’
“And why?” –he raise up eyebrows surprisingly, but Elafin didn’t answered him, he turned away and began to look outside of the window, into which dry branches of a hazel grove tended.
“Well” innkeeper sighed gloomy, “What is the name of your friend?”
“When he’ll wake up – will answer himself. Yes, and beside a pie would you bring me a meat? And cup of drafede?”
“But... drafede is too strong...”
“I drank it.” – Elfi shrugged shoulders, without turning to innkeeper. No, that was a great view... He would look at it until the end of centuries! What in the Ulluru that bloody fat man murmurs? Elfi has passed through fire and water, he saw deaths which took away to Lakes of Grief everyone who was with him... He is not in mood to continue kind conversation. Not in mood!
“Well...” has hushed up Tamus Nill. “Do you wish rather for stewed fruit? It’s will go with pie fine...”
All right, why not drink some stewed fruit? Drafede can wait. Though Elfi forgot about meal in pleasure of new day, his stomach persistently reminded of itself by booming mutters.
“Stewed fruit is all right...” – answered boy, scratching his hand. – “I didn’t eat for a few days!”
“Certainly,” innkeeper nodded and looked at the roof, as if something touched his memories. “I shall go down in a tavern: it is necessary to serve visitors, excuse me... But my wife will soon come. With a pie.”
“I’ll wait. If Werlice will not wake up he’ll be hungry!” Elafin dropped a giggle.
“So your friend’s name is Werlice! Well if you need anything – I’m downstairs! Always there!” he smiled, then quickly turned back and faced in doors with the lanky, red-haired guy, which curiously looked inside the room. “Kir, in the name of gods, what did you forgot here? I told you to!..”
“Eh... I just wanted to see our visitors...”
“Fool! Leave visitors alone, they hardly alive... Better go... – he become thoughtful for instant, “Go help master Ellion, he searched for good weaver to darn raincoat. So, what I wanted?.. Ah, yes...” he assured and begun to bustle downwards. Kir followed him, but before that he threw at Elafin a sight, which Elafin really, really didn’t like...

Старый пролог

2006-12-07T09:10:08Z

КРОВЬ ГАЛЕОСА

ПРОЛОГ

Низкие свинцовые тучи непрестанно неслись по небу и растворялись в кровавом отблеске заката. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, однако запад все еще полыхал, словно от бесчисленных пожаров, которые могла потушить лишь ночь. Осмелевшие тени выползли из-под громоздившихся утесов, сухих корней и камней, но сумрак еще не поглотил Рукав Призрака окончательно.
В месте, где река впадала в Залив Лозиера, она сильно расширялась, превращаясь в настоящую бухту, окаймленную плоскими береговыми скалами, в которые цеплялись своими толстыми корнями чахлые буки.
От зарева уже почти ничего не осталось, когда из серого сумрака на одну из скал, нависавших над Рукавом, поднялось большое двукрылое существо, чем-то похожее на хармека-переростка , но определенно не являвшегося им. Железные крылья, поджатые на боках, изредка громыхали, словно существо было облачено в доспехи, созданные природой... Подобные твари вымерли уже тысячелетия назад еще во дни Первой Битвы и лишь один единственный, поддерживаемый магией Храма Воды, остался у главы Ордена. На спине Айронхеля сидел неприметный сгорбившийся человек, бесстрастно озирающий здешнюю красоту. Впрочем, за все годы жизни, он повидал такое, по сравнению с чем Залив Лозиера показался бы неприметной лужицей.
Не это привело его сюда.
Троны, конечно, могли и ошибаться, но чутье Хулла – нет. Старец не знал, почему Алль покинул Храм, где о нем заботились и любили, однако ушел все же и ни куда-нибудь, а в Пустынные Земли, которые не облюбовало ни одно живое существо и совсем не потому, что очень близко на серых вершинах Таргариандов высилась Черная Крепость, Тантахина. Нет, Каррдда, коим пугали так долго детишек Веллеона и многих других стран, был здесь совершенно ни при чем.
Черные скалы помнят боль и страдания, даже не смотря на то, что от высившегося здесь некогда храма не осталось и развалин: слуги Сивега жестоко обошлись с культом Черной Горы, стерев их и их деяния с лица Хаеллы... Однако у памяти была большая сила, нежели у обитателей Ильни – пройдут сотни лет, прежде чем скалы забудут...
Что гнало Алля? Что его сюда завело? Неужели по собственной воле сын прошел почти весь Континент от Бездны до Веллеонского Моря? Он не оставил ни записки, ни тайного послания – просто сгинул, так и не закончив обучение. Хулл припомнил еще одного близкого ему человека, так и не вернувшегося со своего последнего похода. Судьба его старцу была известна, однако он не хотел вспоминать и думать о ней...
Хулл, впрочем, хоть и не знал мотивы Алля, приведшие его сюда, но чем окончился путь сына, ему было известно: скалы уже сомкнулись над молодым телом, став его вечной могилой. Отныне Хулл смог бы заговорить с ним лишь посредством некромантии, но он под страхом смерти запретил ее применять даже на последнем Этапе обучения, когда от человека уже мало чего остается.
Кто именно убил Алля, тоже не сокрылось от старца.
Как наяву он вновь увидел распростертое на камнях тело сына, окровавленного и бездыханного. Алая кровь стекала ручейками по склону вниз, словно желая найти освобождения в мутноватой воде спокойной реки. Старец славился своим хладнокровием и совершенным отсутствием жалости (кроме как к Айронхелю, разумеется), однако зрелище, представшее перед его глазами, надавило на те невидимые нити, что крепко сдерживали его чувства уже вот несколько столетий: люди казались марионетками, пляшущими только за счет кукловода, то есть его. А иначе как бы он добрался до таких вершин? Сила? Сила тут не причем, ибо только человек, способный вести свою игру может обрести могущество. А выше были только Троны, которых совершенно не заботили людские дела: они утонули в эфирах и Г’алгаа, Семи Туманах.
Старец не торопился покидать место последнего боя Алля, так как еще сам не был готов к тому, что Война вновь вспыхнет в Хаелле. Да, смерть мальчика послужит отличным поводом для нее... Именно поводом, а не причиной. Давно заключенный мир с Черной Горой уже покрылся пылью, а обе стороны только и ждут, чтобы вцепиться в глотки друг друга. Хотя... Льёргов, Жителей Горы интересовало нечто недоступное пониманию человека... Они яро охраняли свои владения, охотно вступили в Войну Эфиров, однако им не было дела до Хаеллы и всего творящегося в ней. Кроме Храма Воды об их существовании все забыли, даже эльфы, на чьих берегах льёрги поселились... Или эльфы таки знали?
Хулл успел застать убийцу над телом Алля. Тот очищал свой кривой клинок от крови. Это был, определенно человек, никак не Житель Горы, но за его плечами скрывалась именно их мощь. Убийца даже не вздрогнул, когда увидел приземлившегося старца Храма.
- Я знал, что ты придешь, Хулл, - он поднял голову и улыбнулся, смотря прямо в глаза старца. – Узы крови обязывают.
Старец ничего не ответил, равнодушно следя за каждым движением Ибериля. А это был именно Ибериль – или существо, скрывавшееся под его личиной.
- Храм ведь хотел войны, не так ли? Вас же сдерживал лишь Договор на пути к знанию, что хранит в себе Черная Гора.
- Его заключили глупцы, - на этот раз Хулл не смолчал. – Кому ты служишь? Я вижу, что за тобой стоит мощь Варнаула, но твои помыслы далеки от его... Ты служил Храму Воды до этого... Говори!
- Изменится ли что-нибудь, если я отвечу? – презрительно сверкнув глазами, ответил убийца и поднялся. – Я не держу зла на своих жертв. Не слишком-то благоразумно со стороны Храма тревожить человека, исполняющего свою работу.
- Что ты хочешь этим сказать?
Ибергиль ухмыльнулся и покачал головой, сделав шаг назад. Следы от его сапог были темно-бордовыми; он стоял в луже крови.
- Не думай, я знаю, что ты замыслил, о мастер Хулл. О, кажется так я раньше называл вас, могучий? Храм давно хотел этой войны... очень давно.
- Да, давно, - Айронхель переступил с ноги на ногу, словно чувствуя, что на уме у его хозяина. Стальные когти скребли о скалы, тут же трескавшиеся и осыпавшиеся, словно песок.
- Нет, мастер Хулл, не думай.
- Чего, прости? – поинтересовался Хулл, - Или ты думаешь, я так просто дам уйти убийце своего сына?
- Конечно, дашь, - хмыкнул убийца.
- Ошибаешься.
- Может, и ошибаюсь... – Ибергиль пожал плечами, словно своя жизнь его совершенно не интересовала. Он вновь склонился над мертвым мальчишкой, принявшись вытряхивать из его карманов все ценное, что там было. – Ах, вот оно... Вот он, таинственный талисман, известный всем Людям Воды.
Глаза старца расширились от гнева, увидев как убийца нежно поглаживал серебряное кольцо, подаренное Хуллом Аллю на его пятнадцатый Круг Жизни. Оно заключало в себе немалую силу, должную уберечь сына от какой-либо опасности... Старец сам выковал его.
- Оно-то и погубило Алля, Хулл. – Ибергиль поднял глаза и в них вспыхнуло красное пламя. Кольцо скользнуло по его пальцу и Хуллу показалось, что видит в талисмане отражение звездного неба и луны.
- Сними его. – приказал Хулл таким голосом, что всякому стало бы ясно: ослушавшегося ждало нечто ужасное.
- ...Слишком, слишком много силы ты вложил в него, Старец! - захохотал убийца. – Что же ты теперь сделаешь?.. Чего тебе стоило убить меня с самого начала? Но теперь поздно, и ты знаешь это не хуже меня. Здесь некогда располагался Храм Черный Горы... о да, жертвоприношения, муки и страдания людей... Те, кто поклонялся Горе были глупцами, не так ли? И, тем не менее, высвободившаяся сила, так насолившая Богам, здесь осталась навеки.
- Зачем это мне? – приподнял бровь Хулл, механически поглаживая искрящуюся под лунным светом чешую Айронхеля, приглушенно мурлыкавшего, словно кошка: прикосновения хозяина он чувствовал даже через толстый железный покров.
- Зачем? – Ибергиль наигранно изумился. – Неужели я говорю с многомудрым Хуллом?! С тем, кто сам создал это кольцо, за коим я охотился вот уже сколько лет? Или ты просто играешь?
Хулл промолчал, все также глядя на убийцу. Ему нужны ответы. Он должен узнать, кому служит этот человек и какие цели преследует. Или обычная алчность? Простые смертные легко могут соблазниться при виде золота; простой маг – при виде магического артефакта.
- Вот чего ты хочешь, - ухмыльнулся Ибергиль. Неужто научился читать мысли?! – Не трудно догадаться, поверь мне. И да, помни, убив меня ты никогда уже не узнаешь, кто с тобой затеял эту игру... Хотя как ты еще не догадался? Да, а кольцо, если тебе неизвестно, приобретает особую силу в этом месте... Знаешь почему? Потому что ты вложил в него не свою силу, о многомудрый...
Айронхель зарычал, почувствовав напряжение всадника.
– Храм не прощает братоубийц. – внезапно резко сказал старец и выбросил растопыренную ладонь вперед. Не даром он был во главе Ордена – смерть Игенхеля оказалась мгновенной. Убийца даже не успел захрипеть. Презрительная усмешка, словно маска, застыла на его лице, когда убийца беззвучно рухнул на землю и разбил голову о камни.
Волны, которым было совершенно наплевать на ушедших совсем недавно в Мет смертных, лениво облизывали два трупа распростертых на скалах, словно желая утащить их в свое лоно. Они не торопились, рано или поздно все, что лежало на берегу, отправится в глубину вод. Веллеонское Море всегда было жадно на человеческие тела и сейчас оно тем более обрадовалось, когда появилась очередная возможность похоронить их у себя на дне. Если бы не воля Хулла.
Под его взглядом скалы разверзлись и поглотили два тела, а вместе с ними и могущественный талисман.
Старец, не долго думая, сделал едва заметный жест рукой и огненный столб вырвался из поверхности воды, а море в раз окаменело – волны словно застыли в непередаваемых муках. Трансформация стихии воистину считалась непостижимой, но мало кому было известно, что Троны и Хулл уже давно использовали ее на практике. Айронхель, особенно чувствительный к изменениям астральных субстанций, завыл каким-то протяжным утробным воем, воздев голову к луне. Громадные тела береговых черных скал задрожали от этого непередаваемого рева и, казалось, сами звезды вот-вот сорвутся на бренную землю, возвещая о Эра’ка Лаен, Последнем Дне. Один лишь Хулл сохранил совершенное спокойствие – магия верного питомца не трогала одного из могущественнейших магов Храма.
Столб пламени тем временем преобразовался в чье-то лицо, которое тут же открыло свои бездонные черные глаза. Оно вперилось ими в старца, словно желая проникнуть в саму его душу.
- Ты звал меня, повелитель, и я явился, - покорно произнес Дух Стихии.
- Скоро нам понадобится все твое могущество и умение, - холодно сказал Хулл. – Погибли мои верные люди – льёрги, наконец, начали действовать в нашем мире, видимо поняв, что отсюда им уже не выбраться. Передай Тронам, что мы отправляемся к Черной Горе. Нужно, наконец, завершить то, что начали наши предки.

хаха

2006-07-20T04:33:01Z

http://fishki.net/comment.php?id=11912
В мемориззз!!!

Бобик 4: Завершение эпопеи

2006-07-18T04:03:29Z

- Его надо остановить! – зарычал Бобик. Ына, подпрыгнув, попыталась нанести сокрушительный удар, но Багомет с силой отбросил ее косой. Я пустил еще раз комбо-огонь, - энергетический шар жахнул над головой монстра, и тот присел, распахнул вонючую пасть высунув длинный раздвоенный язык. Поезд тряхнуло так, что я еле устоял на ногах, а Бобика сбросило с сиденья. Ленин поспешил его поднимать, а тем делом Ына активно разила контуженного зверя. Багомет сопротивлялся, но неэффективно, однако стан резко прошел... Багомет издал утробный рык, выпрямился и с разгону влетел в правую стену поезда. Весила тварь немало, тонны две, и вагон протяжно завизжав качнулся. %?№*№ - подумал я, сжав зубы. Багомет не удержал равновесия, получил с разгону еще один удар алебардой Ыны и грохнулся, проехавшись козлиной мордой по полу... От копыт и рогов, тщетно пытавшихся зацепиться за что-то брызнул сноп искр.
Я вцепился в кресло, кое-как прикрывая сжавшегося Бобика. На полной скорости поезд сошел с рельс, загромыхал, задребезжал... Нас подбросило вверх, так что я пребольно влетел головой в окованный железными пластина потолок. Из глаз посыпались искры, а мир вдруг резко ухнул и затянулся темнотой, оставив лишь в центре крохотную светлую точку, словно у выключенного старого телевизора. Вскоре и она погасла.
...Очнувшись я нашел себя рядом с раскуроченным вагоном, снаружи, а обмахивала меня Ына.
- Все нормально, няя? - Спросила она, доверчиво моргая.
- Все отлично... Только ребра поломал, кажется. – и заскрипел от боли, прошившей грудь
- Несем Андрея к Знахарке. - Скомандовал Бобик. - Очень осторожно... - Ына достала большой фанерный лист, видно, являвшийся частью поезда, и меня, аккуратно уложив, понесли. Несли недолго - вскоре я увидел Русскую Базу...
Деревянная, с треугольными крышами и резными окнами, вокруг - стена с башенками. Я сразу вспомнил по древний Киев по картинкам в учебнике истории. Она была сложена из темных, просмоленных (чтобы не теряли воду) поленьев. Высотой - 9 этажей примерно, походила на громадный терем, а скорее - на кучу теремов, разросшихся на исполинском холме, вершила же ее высоченная красная крыша, украшенная резьбой. Наличествовали и башни с турелями. И это все было... родное.
- Проходим, нас ждут. - Сказал Бобик.
- Ждут?!! - Вскрикнула Ына. - Как?! Бобик, ты когда-нибудь будешь говорить все?! - Ына встала перед ним, обиженно насупилась, гневно стукнув о лунный грунт древком алебарды.
- Все к времени. - Со спокойным достоинством начал Бобик. - Важное я вам сказал. Уж прости, девочка, но и тебе и Андрею лучше было не знать о многом заранее...
- Сволочь. - Спокойно сказал я. Наверное, я слишком устал... Бобик покровительственно глянул на меня.
- Но теперь я буду честен – я и правда не знаю, что ждет нас дальше. Могу только предполагать.
- И?! - Спросила Ына. подойдя в упор к собачке.
- Мы пойдем на Русскую Базу, нас там ждут. Вылечим Андрея. Опосля, скорее всего, американцы захотят отнять Длинную кошку. Или через агента на Базе, или штурмом.
- Им так нужна эта кошка? - Устало спросил я.
- Ну, и не только она! – Заметил Ленин. - Они нам мстят, и боюсь, будут мстить нам даже на Земле! Вот как! – и он поднял палец, хитро улыбаясь.
- Но ведь нам не впервой? - Подмигнула Ына, улыбаясь. - При том основа стратегии американцев - разделяться!
- Ну ладно... – как-то сдался я.
В воротах нас ждал мужчина в обвисшей майке, плохо выбритый, с тлеющей сигареткой. Он давно видел нас, но только сейчас приветливо помахал рукой.
- Здорова, мужики! - Тут он нахмурился, увидев меня. - О, парень, сейчас Бабка подоспеет, все вылечим...
- Так... ведем его к Знахарке... Э! Не в главные ворота же! Она особняком живет... - Вел нас мужик. Вскоре меня принесли к неприметному деревянному домику, основанием коему служил кусок невероятно старого дерева. В безвоздушном лунном пространстве висела нить с сухоцветами. Мужик постучал, и дверь сразу открыла старушка в старом салатовом халате. Волосы она связала в косу, на ногах - старые потертые тапочки. На кухне протяжно гудел чайник. Пахло хлебом.
- Заносите парубка! - крикнула Бабка, и меня потащили, куда она указала пальцем - на старую железную кровать, прямо на плед.
- Выйдите! - Скомандовала она, спешно вместе с остальными выпроваживая любопытно заглядывающую Ыну. Заперев дверь, Старушка обошла комнату, доставая со стены склянки, разные вместилища и хвостики сухих трав. Я крайне не любил, когда во мне копаются, потому становилось неприятно. Как бабка лечить-то будет? Нетопыриными лапками? Вытягиванием кишок через рот?..
- Бабушка, э... а что вы делать будете? - Осторожно спросил я, сморщиваясь от боли в груди.
- Не бойся, сынок. - Внезапно улыбнулась она. - Хуже не сделаю... чем сейчас. - И она, резко стянув с меня рубашку, плеснула на место перелома из пузырька. Запахло спиртом.
- Все срастется, ребрышки заживут. станут как новые... и ходить сможешь, и лежать... - И каким-то другим голосом, - Сорока улетела, тридцать дней летела, беду унесла, боль унесла, за море, за остров Выйянь...
Бабка приложила к боку горящие внутренним светом ладони, и тепло вошло в меня - кости срастались, чуть треща, боль медленно уходила...
- Ну все, сынок, здоров.... – и бабка устало села. А я уснул, как-то внезапно, от невероятной усталости...
- Зажигалку не забудь! - Дядя Вася пихнул мне ее в руку в момент провала в сон... Я погрузился в темноту. Но это был странный сон - темнота долго ничем не сменялась, и тут внезапно вспыхнул, будто выключатель нажали - густой лес. Я прошелся туда-сюда. Что-то промелькнуло между деревьев.... Я развернулся - и увидел почти перед собой человека. В красном полосатом свитере и широкополой шляпе, мерзкое лицо, еще мерзостнее чем у Мэрилина Мэнсона, больше всего было похоже на запекшуюся красную кашу.
- Хе-хе-хе-хе! - Хрипло захохотал человек, подманивая меня рукой, облаченной в жуткую перчатку с длинными лезвиями, напоминавшими когтями. – Не найдется ли прикурить?
- Сейчас... – несколько обомлело проговорил я и непроизвольно дернул рукой, обнаружив в ней зажигалку дяди Васи! В тот же момент монстр кинулся на меня. Разноцветное пламя опалило его, в мгновение окутав, и силуэт, побарахтавшись, распался пылью....

Проснулся я от звука телевизора. Понизив громкость до минимума (по мнению смотрящего), некто глядел футбол.
- О! Проснулся! - Радостно сказал дядя Вася. - Срослось все, потрогай! Вот как моя жена лечит! - и, подмигнув: - Пригодилась зажигалочка? Ну, давай мне... Сходи на кухню, помоги ей с пирогами!
Я старательно запихивал начинку, а знахарка лепила все это, отправляя на протвинь. Спустя некоторое время запахло печеным, и мы все – я, знахарка, Вася, Бобик и остальные - принялись есть.
Пироги были замечательные! Варенье в них – будто только из леса... Откуда на луне лес?
- Ну, други, за вами уже скоро придут. Идемте в базу!
- Э.. товагищ, а почему ты не боишься, что они дом окружат? - спросил Ленин.
- Ну, таковое невозможно по двум причинам: мы находимся в кратере, а кратер охраняют гидралиски. Они закопались, но мы их иногда прикармливаем - нас не трогают, а ежели озвереют – тут турели повсюду!
- А зверели? - Спросил я, имея представление о природе гидралисков.
- Вначале - да. Потом привыкли. – ответил дядя Вася, одеваясь. В руки он взял старенький "Драгунов".
- У американцев вертолеты, 4 "Апача"! – напомнил Бобик.
- Тоже хорошо! Вертолеты на луне летают таковым образом: винт находиться в статике, а сам вертолет относительно него крутиться! Приятного полета! – Ухмыльнулся дядя Вася, открывая дверь. За ним последовали жена и дочка.
...Мы все шли к Русской Базе. Как я заметил - база была срубом, без гвоздей. И была она громадна... У входа нас встретила девушка в сарафане, предложив хлеб-соль. Мы взяли по кусочку, и, дожевывая, прошли в холл.
Встречала нас целая делегация: мужчина с длинными волосами, перехваченными берестяной тесемкой, в кольчуге и при мече, а за спиной виднелась пятизарядная ракетница. Слева возвышался мужик около двух метров в плечах, в кольчуге, отделанной металлическими пластинами. Вооружен он был молотом, а для дальнего боя – плазменной винтовкой. Их у него было даже две. Остальные воины оказались так же хорошо вооружены, наличествовал даже высокий копейщик и медведь метра два в холке, закованный в тяжелую броню.
- Рад приветствовать вас, земляки! - Важно проговорил главный. - Я - Радогаст. Времени мало, недруги уже подступают к третьей Черте. Вася за вас поручился, я верю ему. Идите в Северную Башню - там арсенал, запасайтесь и – наружу! 10 минут даю! – И он подозвал к нам какую-то девушку, так же облаченную в кольчугу.
- За мной!
Мы поспешили наверх за девушкой, волосы которой были заплетены в две длиннющие косы. Оглянувшись, она покраснела и потупила глаза, но наверх повела. Мы сели в лифт – деревянный, резной, с лучинкой, дающей достаточно света.
Вышли за девушкой – этаже так на минус втором. В арсенале, в коей девушка нас поспешно завела, пахло медом, квасом и чем-то едким, но совсем чуть-чуть.
- Тут мед есть? - Ына схватила ту подмышки и приподняла.
- Да! Но мы его тут храним, и квас! Возьми на лавке немного! - А нас она повела к стеллажам. Тут был обширнейший арсенал, я взял себе патроны к шоковой винтовке, привинтил к ней прицел, отыскал пару гранат – и остался доволен. В качестве защиты нацепил кольчугу - она оказалась неожиданно легкой, может, и металлокерамика какая....
Наверх мы вышли вовремя – Радогаст давал указания дружине. Было там человек сорок, включая женщин. Все они слушали его остро, ловя каждое слово и всяко движение. Я невольно залюбовался. Несколько выбивался только широкоплечий мужик, периодически воровато оглядывающийся. Никак, ждал внезапного нападения.
- Други! Соседи наши нарушили мир позорнейшим образом! Отстоим базу, не посрамим честь России, а преумножим! С нами сила и правда, страха мы не знаем - пускай враги боятся – а мы их догоним, так даже проще! УРА-А-А! - И он высоко поднял меч, блеснувший в свете Земли, войско радостно загудело, а медведь встал на задние лапы, рыча и лязгая доспехом, и я так же вскинул винтовку в едином порыве, а Ына что-то громко крикнула – но в общем гуле было не разобрать.
Радогаст, окончив речь, подошел к Бобику, и, наклонившись, начал давать ему указания:
- Бобик, американцы пойдут с юго-востока, из-за Заячьей Горки. С остальных мест - неудобно совсем, там ущелья трудные. Ты своих расставляй на вершине – пусть пристреляются! – и, развернувшись к дружине: - У-у, позабавимся!!!

Американцы уже подходили к Русской Базе под прикрытием "Апачей". В силу лунной гравитации вертолет крутился относительно винта, так что стрелки кое-как расселись на лопастях, пытаясь целиться. Пару раз им казалось, что камни шевелятся.
Так оно и было. Пущенная русскими лавина нескоро достигнет земли – виной та же гравитация.
- Джон, ты это видел? – спросил Тэд, ехавший в небольшом багги.
- Нет, Тэд, наверно просто показалось....
Багги был местами изъеден кислотой, а отряд поредел – на подходе они наткнулись на засаду гидралисков, но ничего, отбились. Жаль, Сьюзи этого не видела. Она уже ничего не видела.
Впереди шествовал Локхард, в бумажной страшной маске. Маска изображала личину дракона, но нарисованную неумелой рукой – оттого клочок бумаги был трудноидентифицируем. В руках Локхард держал яркий флаг, периодически махая им на случай прилета внеземного разума. Американца знали, что Локхард принадлежал базе формально, на деле являясь пришлым ученым-грузщиком, искавшим внеземных драконов – то посредством магии, то флага, то телескопа.
Идущий позади Да Нигга был мрачнее обычного. По причине черноты кожи он казался этакой тучей или куском обсидиана, что внешне роднило его с космосом. Сверкая бриллиантами, он иногда делал агрессивные выпады в сторону Базы, периодически вынимая из штанов ружье.
База была бесстрастна. Она была зданием, и ежели даже захотела, не смогла бы в ответ оскорбить Ниггу.
- Факинг шит, надо разделиться! – скомандовал Малкольм. Рослый, в защитной форме и берете – он гордо шествовал под прикрытием четверки солдат – Джека, Джонни, Дэвида и Майкла. Всякому американцу было известно, что разделение – наилучшая стратегия, потому предложение радостно одобрили, рассредоточиваясь на две относительно равные группы.
Камни продолжали двигаться. Несложно рассчитав траекторию можно было понять, что, вися уже метрах так в двадцати над солдатами, они рано или поздно упадут.
- Это обвал! – вовремя догадался Да Нигга, прицельно расстреливая валуны из диковинного ружья. Ружье стреляло чем-то вроде направленного заряда искр. Камни, разбиваясь, меняли траекторию, порой отлетая вертикально в небо...
Левая группа пошла к ущелью, а правая – к Базе. Перейдя перевал, База открылась им полностью - громаднейшая, окруженная башнями, в одной из которых что-то блеснуло...
- Ты думаешь о том же, что и я? - Грозно спросил Малкольм
- Да, Малкольм. Мы сделаем их! - Радостно вскрикнул Джон. Тэд только разминал сигарету.
- Наступаем. - Скомандовал Малкольм, и они двинулись вперед. Быстро ехал багги, из-под колес летела пыль и не оседала, бежала пехота, прикрывали "Апачи", а грозная Лоис целилась навскидку из кемпы. База была все ближе...
С башни что-то снова блеснуло….
Джон дернулся назад, обмякнув, джип развернуло, подкинуло и шмякнуло оземь. Оправившись от удара – на луне это было совсем не больно, Тэд ужаснулся и выронил сигарету – с Джоном приключился хэдшот... И это было страшно.
- Джон! С тобой все в порядке?! - Тряся друга, завопил Тэд. - Мы вылечим тебя, Джон, только не засыпай! Не спи! - Он все тряс и тряс тело, не видя, как вертолеты и пехота приближаются к Базе, у которой....

Все это я видел с холма: и "Апачи", и перевернувшийся багги, и разделившихся американцев. Одна их часть пошла к ущелью - из коего я не вышел бы и за пару дней... Я прицелился - ближе всех бежала женщина, еще не видя нас... Погано было стрелять – вот бежал человек – и нету человека... По ногам что ль? Меня качнуло, вперед вылетел сиреневый луч - девушка осела, обхватывая коленку...
- Молодец. - Сказал Бобик. - Это враги, ты привык.
Я промолчал. Пускай говорит... Выстрелом я выдал себя - но американцы уже подходили к базе...
Внизу закипела сеча. Радогаст с рыком сбил один из "Апачей" меткой ракетой, дружина встретила нападающих единым залпом – тут и дробь, и плазма, и много чего еще, и – снова залп, еще один - и побежала врукопашную. Кольчуга держала удары, расстояние сокращалось.

Да Нигга стоял под неприветливым темным небом, в сиянии далекой Земли, стреляя навскидку, отбегая и стреляя снова. Дружина очень скоро добежит и до него – и надо взять их с собой побольше, за Гарри, Дакоту и Генри, которые сейчас смотрят телевизор, и, не зная о том, что же твориться с их братом... За все гетто.
Враги были сверкающей волной, что поглотила пехотинцев в защитных костюмах, и там бурлила рукопашная – плечистый русский раскидывал палицей, другой сшиб пинком, а третий ловко орудовал цепом. О, как они, американская пехота, были нелепы – зелено-коричневые на желтоватом лунном грунте... Русские близились с рыком, они совсем близко, и вот - уже не волну, а Землю увидел он, далекую-далекую, а еще – сапоги рядом...

* * *

Мы поспешно спустились - наши оттаскивали немногих раненых, вязали американцев. Усталый Радогаст стирал пот из-под шлема, Прасковья выискивала бежавших американцев, ежели таковые были; широкоплечий Шти, обиженный скоротечным боем, недовольно оглядывался.
Вязали пленных.
- Рад, что вы целы! – поприветствовал нас Радогаст. – Молодец! – Он хлопнул меня по плечу. – Ну, на Базу идите, за Юмшоном! – он указал нам названного копейщика, усатого и русоволосого, и мы пошли следом.
Я чувствовал себя своим. Я им и был.
К вечеру был великий пир. Дружина славила Радогаста, он хвалил дружину, будучи боле отцом, чем командиром. Относительно некоторых это имело прямое значение. За длинным столом мы ели кабана, запивали медовухой и квасом, потом – орали песни. И снова запивали, и снова орали. А иногда и одновременно, получалось бульканье! Старый Боян пел всем известную песню снова и снова, но нам уже было безразлично, мы были веселые – те, кто еще не уснул. Потом Шти меня обнял, а я еще кого-то – и мы затянули заунывную песню, и стало так грустно и томно, что снова спели веселую, а Боян радостно подхватил! Дослада обняла меня, прижавшись – и так я уснул на лавке...
Спал долго. Бой вымотал, и я не чувствовал, как меня перенесли. Только несколько мгновений сквозь сон услышал голоса американцев – их пока рассадили в погребе, пускай посидят. Однако помощь им оказали. Опосля я вырубился, и проспал уже до утра.

- Вставайте! - разбудил нас Всеслав. Оказалось, я спал на печи, а укрыли меня шерстяным одеялом. Но было не жарко. Под потолком висели сушеные грибы, из окна светила Земля. Замени Землю солнышком – и будет русская изба, будто и не уезжал никуда, а сидишь в деревне, где-то далеко…
- Вам пора... Пока Егерь не ушел. - Он подождал, пока я встану, и повел к выходу... Там нас провожали все; девушек и мужчин примерно поровну, были даже дети. Радогаст отдал мне кольчугу, кинжал и кольцо.
- Брат русич, вот тебе за помощь, помни нас! Удаче тебе в пути! Всегда рады видеть тебя, наш дом – твой дом! – и, отдав кому-то распоряжение, - Всеслав тебя проводит.
Мы все шли за Всеславом, и я в последний раз взглянул на Базу. Нам махали руками и что-то кричали. Выпустили птичку. В невесомости сие смотрелось странно, ну ладно.
База уже скрылась из виду, когда Всеслав подвел нас к странному человеку – в пальто, с посохом, в бронзовой маске сокола, на которую была натянута зачем-то шапка-ушанка. Человек оглядел нас пронизывающим взглядом – будто два сквозняка продуло. Мне стало неприятно. Уж не засада ли? Глянул на Бобика – но тот был спокоен. И еще – он и человек, встретившись взглядами, глядели друг на друга.. дружелюбно.
- Привет! – Сказал Бобик странному человеку. И в голосе его была теплота. - 10 лет, да? Ну, пошли.
- Идем, что ждать. - Вяло сказал странный человек. - Встаньте в кольцо... - Он начертил на земле кольцо, и то вспыхнуло синими огоньками, плывущими над землей... Ына прижалась ко мне, а Ленин пожал руку Всеславу, как и мы все. Всеслав махал нам рукой.
...Нас окутал светящийся, пронизанный искрами туман, а Бобик и человек стояли напротив друг друга...
- Да, 10 лет. Я думаю скоро встретить тебя. - произнес Егерь.
- Я буду скоро. Может, со мной будут другие.
- Как всегда, Борис Иваныч. - Туман опал, и голос еще звучал, но человека уже не было.
А было жаркое лето, тополиный пух, тихий дворик и – восходящее солнце в бирюзовом небосклоне... шарканье метлы дворника, крик с первого этажа, звон.
Я стоял, привыкая к солнечному свету, к ярким краскам вокруг... С собой у меня был только тугой сверток - в нем кольчуга и кинжал. Длинную кошку мы оставили нашим на Луне - чтоб была детектором. Ленин и Ына стояли рядом, нюхая воздух... Бобик смотрел на меня.
- Я благодарен тебе, Крабов. Ты пойдешь с нами? – И он проникновенно глянул мне в глаза.
- Да куда мне теперь деваться... - Улыбнулся я, погладив Бобика и ущипнув за всякое Ыну. - Не привыкать!

Бобик 3

2006-07-18T04:02:54Z

Джон, Тэд и Нигга ждали русских на широкой лестничной площадке, где шаталась поскрипывая перегоревшая лампочка – прям как в ЮССР. По теории Сью, русские должны были прошествовать именно тут. Но кто их знает?..
Тэд закурил, что с ним нечасто случалось. Поглаживая ракетницу, возлегшую у него на плечах, он то и дело направлял ствол на очередной изгиб лестницы, приноравливаясь.
- Что-то их долго нету, Джон. Может, ты сходишь проверить? - Спросил Тэд.
- Да нет проблем.. Видать тупые коммуняки пошли в обход.. я пива принесу. - И он поспешил по лестнице вверх...
Открыв дверь, он сходу повалился на пол, получив мощный удар под дых. Ленин оттащил мужчину, а Ына вырубила его до обеда.
Происходившее пролетом выше другие видеть не могли, и спустя минут пятнадцать забеспокоились. Однако дверь открылась, и Да Нигга увидел как в проеме возник невысокий силуэт собаки и девочки лет пятнадцати.
- Джон, это ты? – Спросил с надеждой Афранигга. Но Грегори был проворней – он сходу выпустил ракеты в направлении движения, раздался мощный взрыв, но собака и девочка уже побежали выше даже нетронутые взрывной волной, и залп прошел впустую. Самих американцев отбросило к стене.
- Ф*кин э**холс! - зашипел Да Нигга, яростно потирая бок.

Пригнувшись, я выпустил взвизгнувший неоновый шарик над ними, и, как учил Бобик, выстрелил в него...
- Это ты, Грег? - успел расслышать я.
Вспыхнуло, шарик рванул – посыпалась известка, а засевших разметало к стенам.
- Нефигасе... - Только и сказал я. Ына довольно ухмылялась, а Бобиг повел нас вниз.
- Воззап мэ-эн... Фигушки пройдете!.. - прохрипел Афронига, и Ына без труда нашла того по звуку. Спешно вырубив (ракетница в руках Нигги моталась, так как после контузии, координация не та), а палец не попадал по курку. Стоит сказать, что американцы остались живы – взрыв шарика прошел выше.
На спине сидела Длинная Кошка, и именно она подала голос.
- Ню-у-у! - протянула она, и мы спешно поглядели в указанном ею направлении.
- Это невидимый датчик... – пояснил Бобик. - Сейчас устраним... - и он подковырнул его когтем. - Быстро, вниз! Они сейчас все тут будут! – и мы поспешили по лестнице, к второму этажу. Я с Ыной бежал впереди, Бобиг – в середине, замыкал шествие Ленин. Пока все было довольно просто... И это пугало. Я всегда привык ждать подвоха, во всем...

На первом этаже несколько невменяемый Джордж Локхерт устраивал баррикаду. Он переворачивал столы, чертя кое-где пространные пентаграммы. Из ластика, резинки и карандаша он установил ловушку, и все время ждал драконов. Почему именно драконов – никто не знал, но хоть кого-то должна послать в помощь Америка... одев жуткую бумажную маску, он уселся под одним из столов и замер, боясь спугнуть добычу любым звуком.
Несколько десятков человек расселись повсюду, наведя стволы на единственный выход.....

Однозначно, американцы ждут нас внизу, наведя стволы на единственную дверь. Гранат нету, а бить они будут сразу. Может, у них есть датчики на самый тихий звук. Мы думали.
- Я могу им устроить Шторм Лунного Ветра, но мне надо пробраться ближе! Я не успею!
- Отлично. Тогда мы должны прикрыть тебя. – сказал Бобик, поджав уши. – Крабов, ты отведешь им глаза и выстрелишь. В момент выстрела Ына под прикрытием отвода глаз обежит их. Слева.
- Почему слева? - Спросил Ленин.
- У них слева телевизор. Они от него отодвинулись, чтоб взрывом не задело. Надеюсь, дверь не заминировали.
- Там Сьюси, она стегва. Опасайтесь ее! – Сказал Ленин, разводя руками.
- Ню-у-у... - Мяукнула Длинная Кошка.

...Я всеми силами старался отвести глаза. И впервые почувствовал, что на это тратятся силы – накатила усталость, но теперь я точно знал – от чужих глаз нас с Ыной ограждает сильнейшая пелена. И она же ограждает дверь, так что при открытии будет казаться какой и была... закрытой.
- Готова? – шепнул я, кинув на Ыну взгляд и невольно опустил чуть ниже.
- Да... – она усмехнулась и подмигнула мне. – Пошли.
Я осторожно открыл дверь. Благо она не издала ни звука, а иллюзия показывала ее закрытой. В несколько прыжков Ына оказалась в гуще обороняющихся, я прицелился, снимая ближайшего...
Американцы слишком поздно заметили Ыну - уже близко, когда та, подпрыгнув, ударила алебардой по земле - и первые ракеты встретил разрастающийся ослепительный вихрь света, побросавший американцев и раскидавший мебель. Пол под ногами задрожал, с потолка посыпалась труха, что-то где-то жахнуло. Я распростерся на полу, силясь укрыться от Шторма Лунного Ветра. Хотя я во что-то вцепился, кажется, в вылетевшую плитку ударивший ветер, переворачивая и подбрасывая словно куклу, потащил по коридору.
Когда все это закончилось я с облегчением вздохнул и поднялся на ноги. Одолевавшая усталость заставила меня прислониться к покрывшейся пеплом стене. Я прикрыл глаза, пытаясь привести дыханье в норму и тут услышал внизу мурлыканье. Опустив голову я увидел, что Длинная Кошка, когда-то белая, а теперь грязно серая и кое-где опаленная ластится и извивается своим длинным телом у моих ног. Трется носом об порванную штанину...
Я присел и погладил ее по голове и та от удовольствия упала на спину, принявшись извиваться, словно змея... Меня передернуло. Проклятые американцы! Каким нужно быть чудовищем, чтобы сделать такое с кошкой?
В воздухе оседали светящиеся звездочки, Ына, уставшая, уселась на полу рядом. Тоненькие ручки поглаживали кошку и ненароком прикоснулись к моим. Я вздрогнул.
- Ня-а-а... Как я устала, Андрей.. Обними меня, пожалуйста. - Она подняла на меня свои огромные глаза, в которых плясал зеленый огонек, а еще - блики. Не отводя взгляда от трепещущих длинных ресниц я сел перед ней и обнял за талию, ее руки легли на мои плечи, прикоснувшись к затылку. Мне казалось, что я могу вечно смотреть в эти глаза... И не замечать ничего вокруг.
- Нам пора... - тихонько произнес Бобик, перепрыгнув через чье-то тело. Я встрепенулся словно ото сна и поднялся. Еще раз потрепав Длинную Кошку я взвалил ее на плечи, вздохнул и последовал за остальными. Ына шла рядом и улыбка не сходила с ее лица.
Мы направились к входу, и прозрачные двери, в которых можно было наблюдать черноту и сверкающие звезды, разъехались перед нами. На миг мне показалось, что я выхожу из Универсама... Только лишь на миг...
- Обязательно бегем запасные пакетики! – напомнил неожиданно уставший Ленин, и мы последовали его совету.

- Там за скалой станция будет! Мы купим билеты, во избежание активации турелей. – произнес, остановившись Бобиг.
- А деньги? – запыхавшись, спросил я.
- У меня есть! – заверил нас Ленин.
Я пнул какой-то камень, медленно отлетевший в сторону и задрал голову – в густой черноте, пробитой лучами миллиарда мерцающих звезд, повис голубой шар, словно летающий глобус... На меня нахлынула тоска – вот она, земля – над головой прямо. И никакие президенты, писатели или художники не знают о том, что творится на просторах желтого спутника их родной планеты, а до него ведь рукой подать... Крутится и крутится, а то, что жизнь здесь или даже на Марсе быть не может – это ведь аксиома! Чтобы погулять на Луне да набрать в руки горсть лунного песка – нужен тяжелый скафандр, огромные баллоны с воздухом и долголетняя подготовка – к невесомости, к взлету... Вообще на Луну попадают лишь здравые атлеты, к каковым себя я не причислял – низенький, худенький, незамысловатого телосложения человечек с копной черных волос, прикрывающих собой брови.
Писатель... Ха-ха... Писатели пытаются подчинить все логике. Как же, ведь все ведомые науки утверждают об определенном устройстве мира! Но откуда всем этим умным дядькам в очках знать, что достаточно проглотить пакетик с водой или даже сунуть его в карман – и можно спокойно дышать в космосе? А то, что можно попасть сюда в один миг? Или то, что Луна вполне себе заселена какими-то странными, не подчиняющимися логике существами, а к таковым я относил и встреченных американцев?
Конечно, от этого происходящее было не менее бредово, но все же жаль людей годами тренирующихся и терпящих стрессы от взлета, когда тебя вдавливает в кресло, а организм захлебывается в шоке от невесомости.
Черная равнина, холодные звезды и яркий синий шар посреди всего... Отсюда можно было увидеть даже моря, континенты и облака. Надолго ли я здесь? Как поживает Витек? Серый? Забеспокоится ли они моим долгим отсутствием? И самое главное – поверят ли они мне?
- Я бы не стал на вашем месте, Крабов, рассказывать хоть кому-нибудь о Лунном Полюсе, - ровным голосом произнес Бобиг, трусящий рядом. Ына прыгала впереди высоко-высоко, почти улетая в космос – видимо обозревала окрестности. Хотя, что тут увидишь? Как бы в яму какую не свалиться или кратер. – Не свалитесь. – заверил меня пес. Друзей, впрочем, я видел отлично, их словно что-то подсвещало снизу, как в каких-нибудь компьютерных стратегиях. На мой вопросительный взгляд он ответил: - Крабов, на вашем лице все написано. Учитесь сдерживать свои эмоции.
- Бобиг – великий интгеган! – засмеялся Ленин, низко подпрыгивающий и наслаждающийся тем, что тут он – легче пушинки. Я, впрочем, тоже был в восторге, особенно после ужасной американской цитадели. – Ничего от него не скгоешь.
- Да я уж понял... – я убрал с глаз волосы. Срочно нужно подстричься. – Скажи, Бобиг. Это только на Луне такое... Или, может, давно уже по всей вселенной?
- Я даже не задумывался об этом... – мрачно ответил пес. – Действительно. Мы пока не знаем местонахождение всех тайных организаций. Но пока все идет по плану – и это хорошо!
- Да, хогошо... – вздохнул неподалеку Ленин.
Я взглянул вперед и увидел за возвышением чуть колыхающийся свет, словно от фонаря. Когда мы прошли еще дальше из-за темного гребня появился и сам фонарь и невысокое здание – зеленоватая станция, совсем как под Москвой. В центре – одинокая будка, касса, в которой положив голову на ладонь сидела одинокая пожилая женщина...
Картина... Ночной лунный пейзаж, яркие и огромные звезды, Земля над этим, чернота и – железнодорожная станция.
- Здравствуй, милая! – Бобиг легко оттолкнулся от земли и вскарабкался на небольшую светлую платформу у проема кассы. Женщина встрепенулась и подняла грустные заспанные глаза.
- Борис Иваныч! Живой! – воскликнула она радостно и затараторила: – А у меня с того раза еще печенье осталось! Ну, как поживаешь? Давненько невидно тебя! Смотрю и Владимир Ильич с тобой еще! Рассказывай! О, так у тебя новый сотрудник! Ну, рада, рада, чего уж скрывать... По дому вот соскучилась! Ужас как! Здесь скучно...
Пес просунул морду в кассу и вежливо перебил бабку:
- Тетя Надя, нельзя же так – заработаетесь до смерти. Нужно иногда и на Земле родных навещать, отдыхать.
- Пф! – фыркнула та. – Нужна мне больно Земля ваша! Что я, не видела ее что ли? Здесь хоть и скучно, но хамов совсем-совсем нет. Ни одного хама за тридцать лет! Хотя, если учесть, что навещали меня только ты, да Дядя Вася... С чем пожаловал? Расписание могу сейчас объявить. Потом расскажи, обязательно расскажи! А я еще поговори с... сейчас, сейчас...
Она разгребла кучу каких-то бумаг, под которыми оказался крохотный микрофончик.
- Каждый день протираю... убираюсь... как новенький! – сообщила она и включила микрофон. Раздался протяжный гул. – Проверка... проверка... Уважаемые пассажиры, администрация Станции Земля просит не задерживаться и не покидать вагон ЛунЭкспресс пока он не остановится и не откроются двери. Благодарим вас за внимание. А теперь краткое расписание на день: ЛунЭкспресс Америка-Москва прибудет на Станцию Земли в 5:00 по московскому времени. Предположительно, ЛунЭкспресс Америка-Москва опоздает на тридцать минут у Станции Гарххмарх. Еще раз благодарим за внимание.
Женщина деловито поерзала и отключила микрофон.
- А тридцать минут опоздания – это еще почему? – возмутилась Ына.
- О, ерунда, ерунда... Надо же мне расспросить вас за чашечкой кофе с печеньями.
- Так и быть, тетя Надя, на печенье задержимся... – с явным огорчением вздохнул Бобик
В небольшом уютном здании с красной крышей оказалась трехкомнатная квартира, до ностальгии напомнившей мне мою собственную. Пройдя по прихожей, похоже только что подметенной, я еле удержался, чтобы не прослезиться. В проеме серванта набитого серебряной посудой бормотал себе под нос старенький телевизор еще 90-ых годов – какая-то популярная передача по ОРТ. Стены оклеены лиловыми обоями с темными узорами, в центре комнаты накрыт потертой синей скатертью стол, на котором приютились пустые блюда, тарелки и стаканы.
- Всегда накрыт! – бережно охаживая гостей сообщила тетя Надя. – Я каждый день вот гостей жду, хотя за все время только пара американчеков заходило... Все просили координаты базы СССР.
- И ты, я надеюсь, сказала, что не знаешь? – уверенным голосом осведомился пес, вскарабкавшись на стул. Как и во всяком помещении на Луне гравитация почему-то снизилась до нормы, в точности как было на Земле. Ну и слава Богу – не летала посуда и столы...
- Ты за кого меня принимаешь, Борь! – обидчиво выпятив губу возмутилась тетя Надя. – Я тебе вот что скажу – козлы они все. Улыбаются, улыбаются, а всегда нужно начеку быть – как бы подвоха какого не-не...
Владимир уселся у стены, рядом с занавешенным белой занавеской окном и деловито постучал вилкой по пустой тарелке. Я невольно кинул взгляд в черноту окна и передернулся – там, где полагалось быть Луне, светилась бирюзовая половинка Земли. В сотый раз я принялся твердить себе «Не бред это, не бред, НЕ БРЕД!», но кто его знает, какие симптомы у психов-то? Может люди вот так однажды улетают на Луну, а на самом деле сидят где-нибудь в психушке... Бррр...
Вместо печенья хозяйка подала миску, полную молодой картошки с укропом.
- Сама вырастила... – похвалилась она.
- Э-э, - удивился я. – На Луне?
- А где ж еще, милок!
- Надолго мы тут задегжимся... – шепнул мне настороженно Ленин.
На вкус лунная картошка ничем не отличалась от земной, однако приготовлена была отменно. Борщика бы еще, чтоб заесть эти гамбургеры и колы...
- Теть Надя, нам вроде как спешить надо... – застенчиво опустив голову проворковала Ына.
- Куда ж торопиться-то? Поезд тут только один и он не опоздает, так как руковожу им я... А вы переночуете у меня, да парень молодой, кстати как ваше имя, с дочуркой моей познакомится!
- Кто меня звал? – из какой-то неприметной дверцы выскочила девчушка, на вид чуть старше Ыны – жемчужные волосы ниспадали на плечи, синяя куртка с красным воротником, юбка чуть выше колен, на хитрые глаза натянуты косые очки, в ушах – наушники.
- Ну, здравствуй, Ведьмочка! – отложив ложку, поприветствовал ее Бобиг и привстал.
- Дочурка вышла! – всплеснула руками тетя Надя. – А я вот как раз тебя позвать хотела! У нас гости.
- Какие гости? У нас тридцать лет никого не было... – она надвинула очки на глаза, прищурилась и засмеялась: - Борис Иваныч! Бобик!

Поезд стоял на станции – какой-то побитый, жалкий, с грязными окнами и засаленными дверями.
- Доброе утро и добро пожаловать в Азем, Центр Космодромии и Лунатии... - раздался механический женский голос над головой, когда скрипнувшие двери сомкнулись за нами. Тетя Надя и Ведьмочка стояли на платформе рядом с нашим вагоном и махали нам ручкой. Ведьмочка послала воздушный поцелуй и состроила глазки – скорее всего Ленину, к нему девушки так и липли...
Поезд тронулся, неспешно постукивая колесами и нехотя набирая скорость. Кроме привычного еще с детства звука колес повсюду были слышны какие-то скрипы и жалобные стоны, словно ржавые бочки перекатывались и терлись друг о друга... Я взглянул в окно и увидел впервые за время пребывания на Луне Солнце – ослепительный раскаленный шар вынырнул из-за какого-то горба, заставив всех нас сощуриться.
Кошка на моем плече невесело мяукнула, а женский голос с потолка продолжал бубнить:
- Уважаемые пассажиры, мы просим вас не прислоняться к окнам или дверям во время пути и не дышать слишком часто – воздуха в вагонах ЛунЭкспресса хватит еще на два часа...
- Как ее заткнуть? – устало вздохнул я.
- Просто... – рассмеялась Ына и, непереставая хохотать забегала между сидений, то и дело тыкая алебардой куда-то в потолок. Вскоре последний голос оборвался на полуслове в противоположном конце вагона.
- ЛунЭкспгесс наш не особо пользуется популягностью, - заметил Владимир Ильич, хитро жмурясь от светящего солнца, не спеша плывущего в посеревших небесах.
Я молча грыз сухарики, подаренными нам в путь заботливой тетей Таней да поглядывал в окно, в котором проносились горы, кромка кратера, плоская и избитая дырками равнина – и снова горы. Прошло десять минут, когда Бобик, сидящий в кресле напротив меня, неожиданно начал принюхиваться, периодически прикрывая глаза.
- В чем дело? – вскинула бровь Ына.
- Сейчас... сейчас... вы ничего странного не замечаете? – он неожиданно открыл глаза, в которых отразилась лучистая сфера солнца и звезды.
Татат-татадд, - лениво отбивали усыпляющую бдительность мелодию. Татат-татадд – успокаивает поезд.
Скрррряяяяяяяяг! Таб-таб-таб – прогремело над головой.
- Нас нагнали. Они на крыше. - И он указал кивком головы направление. - Ына, в центр вагона! Володь, справа от меня, и пригнись. Андрей, уводи нас в невидимость! СЕЙЧАС ЖЕ!
Я спешно наложил пелену – как раз в тот момент, когда громыхнуло! Дверь между вагонами вышибло, мириадами осколков засыпало пол, поезд тряхнуло.
В дверях высился человек – какой-то бледный, словно намазавшийся белилами, с синяками под глазами (разных цветов и размеров), осунувшийся и с кошмарной прической: половина черепа наголо обрита, с другой свисали сальные черные волосы. Тело обтягивали черный пиджак и брюки, на ногах – аккуратные поблескивающие туфли, никак не подходившие к этой страшной физиономии. Вокруг человека вспыхивали молнии, а у ног кишели злобно шипевшие змеи.
Я часто смотрел канал МТВ и потому человека с женским именем узнал сразу. Мэрилин.
Рот его мерзко скривился, когда он заговорил:
- Аррргх!!! Пришло время ивил американ! Я ваш.... - Его отшвырнуло, когда Ына из невидимости вскинула алебарду, окутанную роем искр, вспыхнули лучи света, опалило ближайшие сиденья, а Мэрилина отбросило к противоположной двери. Он заслонился руками, и я заметил зеленоватую вспышку щита. Пришлось палить на звук. Ына привстала...
- Он справа! – гавкнул Бобик, но Ына не успела повернуться – Мэрилин ударил ее молнией, и зал осветился снопом голубого огня. Однако мой выстрел задел таки его – Мэнсона впечатало в треснувшее стекло, посыпались осколки, стулья вспыхнули.
- Ктулху Фтанг! - Крикнул Мэрилин, встретившись со мной жутким взглядом. Американец был побитый и порядком опаленный... В мгновение он оттолкнулся от стены и, брызгая кровью, кинулся ко мне. Ленин, вставший рядом с упавшей Ыной, вскинул вверх палаш. В луче алого света Мэнсон оказался рядом со мной и, заскрежетав зубами, с хрипом стал опадать на пол.
...Мерилина добил Ленин. Я окинул валявшийся у ног труп, зло пнул ногой. Мне впервые довелось убить. Но погано себя не чувствовал, может потому, что Мерилин и при жизни не был особо живым.
- Нююююю! – пискнула Длинная Кошка, показывая наверх, и я услышал треск - часть крыши рвануло вверх, вниз соскочил громадный силуэт на козлинымих ногах и косой в руках; он царапал низкий потолок вагона своими скрюченными рогами... Ына вовремя подставила копье вверх.
- Это Багомет! - Крикнул Бобик. Громадный зверь ковылял на двух изогнутых ногах... В мою сторону! Я выстрелил, и огромную тушу на пару голов выше меня, швырнуло к стене, оглошая комбо-огнем. Из-за большого веса колеса поезда жалобно скрипнули, и вагон стал неизбежно крениться вбок. Ына улыбнулась мне, показав два пальца.

ellionartist @ 2006-07-17T21:02:00

2006-07-18T04:01:49Z

...Нас обступили фигуры, закованные в подобие мешковатых комбинезонов, бликующих в лучах показавшегося из-за края высокого кратера солнца. Стоящий в отдалении и, похоже, главный из них, неспешно прошамкал по-английски:
- Рад видеть вас на планете Луна! Кто вы и к какому государству принадлежите? – сходу распознав главного, тот обращался к Бобигу. Пес насупившись, глядел.
А я размышлял. Стоящий перед нами явно принадлежал к расе американцев, поскольку на плече его был приляпан оной нации флаг. В заплечном мешке угадывался пакетик с водой. Как объяснил Бобик – вода катализирует в себе воздух и, имея таковой с собой, можно спокойно дышать на Луне. Видать, и американцы не идиоты...
- Французская экспедиция "Ля Франше". - Приветственно-хрипловато разъяснил Бобиг.
- О, Франция! Рад вас тут видеть! – Обрадовался американец. - Скажите что-нибудь по-французски! - Он явно проверял. Вот, служивый, не обманешь – не даром он у них генерал.
- Франция. - Сказал Бобик.
- Да! – неспешно из кучи американцев появился счастливый тучный человек наголо побритый и с огромной челюстью как у гориллы. Думаю, он был психологом. Или лингвистом. – Джентльмены, вы точно французы! Следуйте за мной!
Американцы повели нас, считая францусской делегацией, в свою высоченную цитадель – прямо посередине глубокого и темного кратера. Интересно, а астероиды – они как, обходят стороной ее? Или там защитное поле какое-нибудь?
- О, бугжуи! Сколько габочих стгоили это здание! Экспуататооство!
- Тише, Володя. – тихо унял того Бобик. - Они могут понять по губам, что ты тут выражаешь. И обидятся. - И добавил, чтоб американцы не усомнились в их происхождении: - Франция.

Устремившаяся к черной бездне, утыканной хрустальными звездами, цитадель оказалась высотой эдак с двенадцатиэтажку. Длинная, хромировано блестящая, периодически она мигала некими неоновыми огоньками.
- Вот мы и пришли! Правда это напоминает Эйфелеву башню? – хитро подмигнул многомудрый психолог. Бобик деликатно покивал, всем своим видом показывая – «О, как мы рады, только что не прыгаем.» Ына кидала острые взоры на сопровождающих нас людей, смотря, где бы их рубануть поудачнее, если таковая возможность представится. Хотя топорокопье висело за спиной, в любой миг она готова была выхватить его и пустить в ход.
На шею девочка им не вешалась и "Ня!" не говорила.
В здании оказалось настолько чисто, насколько это было возможно. Американцы, вышедшие к нам навстречу, вынесли на красных пластмассовых подносах гамбургеры с метровыми стаканчиками пепси, а мы громко, как это тут принято, восхищались об их гостеприимстве. Главным образом за нас восхищался Бобиг, с наслаждением улепетывающий под пристальными взглядами людей в комбинезонах свой гамбургер. Когда американцы отвернулись, он посоветовал сквозь зубы:
- Это лучше выбросите в окно
Нас разместили по комнатам, находившимся в разных сторонах длинного, ярко-освещенного белого коридора. В каждом апартаменте находилось несколько вещей, как пояснил Бобиг, тотально необходимых для всякого американца: телевизор, диван, компьютер в углу, холодильник, набитый баночками с пивом и симуляция окна. В окне симулировался соседний двор с одноэтажным скучным до безобразия домом, окруженным безвкусным серым забором – зато с зеленой коротко подстриженной травой, больше всего напоминавшей ковер. В гараже возился толстый упругий мужчина, изредка поворачивающийся к нам и показывающий свою сверкающую белозубую улыбку, никогда не слезающую с его лица. Он приветливо кивал головой и махал рукой.
Это до ужаса меня раздражало и я поспешил закрыть жалюзи. Чуть отодвинув их я еще раз посмотрел – мужик меня заметил и снова заулыбался, выставляя напоказ свои лошадиные зубы. Это должно, наверное, было способствовать моему хорошему настроению, однако я показал американцу шиш – он не понял и еще шире осклабился.
Освоившись, мы вскоре все сидели в гостиной, освещенной лампочками, что были вставлены в специальные ячейки в потолке. Там же находилось с десяток черных колпачков, подмигивающих красными огоньками. Ленин зажег зачем-то спичку – наверно чисто ради эксперимента – и мы чуть не оглохли от раздавшейся нестерпимой сирены, сверху откуда-то хлынули потоки воды. Люди вокруг засуетились, забегали, кто-то с криком проломил окно и улетел к звездам.
- Огонь – не-не! Нельзя, мистер! – укоризненно закачал пальцем какой-то ученый в белом халате, похожего на Эйнштэйна, когда все смолкло, а мы, как ни в чем не бывало, мокрые, но спокойные сидели на мягком диване. Бобиг застыл, словно статуя, но я заметил, что он украдкой шепнул что-то Ильичу.
Гостиная представляла собой просторный псевдонаучный зал, в котором изучали распростершиеся на длинных столах инопланетян, под микроскопом обрывок газеты, пробку от пива и бутерброд с маслом. Изучение они симулировали весьма профессионально и со знанием дела.
- Я – Тэд, инженер! – радостно пожал всем руки мужик с взъерошенными жиденькими волосами и совершенно идиотски-радостной физиономией, судорожно вращавшей глазами. Ладонь его оказалась потной и скользкой, так что я поспешил вытереть свою руку о майку и трусы.
- Йоу! Вотсап! – загорланил какой-то негр, - Рад приветствовать, но без спроса – ни-ни в мой ин зе хауз!
Нас поприветствовали остальные, из чего мы узнали, что в команде есть: два негра, американец, генерал-американец, и еще пять толстых блондинок и рыжих, один голубой и старый немощный дедулька.
- Что вы делаете на луне, арегуар? - Спросил Тэд, постоянно дергавший правым плечом.
- Пришли к вам в гости. Мы рады, очень рады встрече! Наши страны будут дружить! Мы вам поставим воду, а вы нам - бананы! – Сказал дипломатичный Бобиг, активно виляя хвостом. Американцы заумилялись, выдохнув что-то вроде "о-о-оох".
Ына их демонстративно пообнимала, но как-то без огонька. Американцы тем временем сами обнимались, крича что есть мочи "Тэд, мы команда!", вспоминая матч бейсбола. Когда мне стало откровенно скучно, вдруг сбоку одернул Тэд.
- Расскажи про Францию! Моей жене она нравится, если ты понимаешь, о чем я! - Джон хитро подмигнул. – По какому шоссе я могу доехать? Кстати, заезжай ко мне в Оклахому!
- Э... Мы на другом берегу... - Попытался объяснить я.
- Нет проблем, возьмешь яхту! - Радостно склабился в упор Джон. Между тем как говорить и улыбаться он жевал жвачку, от которой несло резким неприятным запахом.
- Ага... - я только сейчас понял как устал и, вспоминая где моя комната, спешно направился туда.
Американцы даже не передали о нас в штаб, а то бы в шею уже гнали – ну и слава Богу, хоть у нормальных людей пока поживу. Хотя какие нормальных? Все происходящее мне показалось еще хуже и бредовее сегодняшнего утра. Закутавшись плотнее в одеяло и поерзав с полчаса в прогибающейся, но мягкой кровати я, наконец, заснул.
Утром я никак не мог понять, где, собственно оказался. Вчерашний день полностью вылетел из головы, и я силился припомнить – у кого мог остановиться заночевать по пьянке? У Витьки? Я к Витьке Взъерошевому очень часто хожу, один из тех, кого по праву могу называть товарищем и другом.
Когда все-таки я вспомнил все приключившееся то сдавленно простонал, хотя все еще надеялся, что то был дурной сон. На Луне! На базе американцев! Ну и унесло меня. Надо бы начать записывать все происходящее в блокнотике...
Дверь слегка скрипнув отворилась и я повернул голову еще надеясь, что все-таки приснилось – в комнату мелко семеня зашел песик, дворняжка, каких по дворам шляется мерено-немерено.
- Ну так вот, дорогой товарищ Крабов. - начал Бобиг и я все-таки вздрогнул. - Тут у них, как я вижу, лаборатория внизу. Они поглядеть пригласили. Сейчас позавтракать сходи, и заодно - развейся, поглядишь. Новые пакетики не забудь. Да, кстати. Одежда – в тумбочке. Вполне подходящая для лунных похождений, а-то все-таки неприлично заявляться на базу наших конкурентов в трусах и майке. Я даже удивился, почему они не догадались, что вы – русский? Да и Володино лицо запоминающееся...
Умывшись я сделал зарядку, натянул какие-то выцветшие ковбойские джинсы и длинный жакет до колен с глубоким капюшоном. Ремня я не нашел, поэтому штаны постоянно сползали до колен и приходилось их подтягивать. Жутко неудобная одежда, хочу вас заверить.
Засунув пакетик с водой в узкий карман джинсов, я спустился на лифте на первый этаж, в гостиную-лабораторию. Там меня направили в столовую, находившуюся в противоположном секторе цитадели.
Пробираясь коридорами, а вернее сказать лабиринтом среди засоленных инопланетян, я вдруг остановился. В большом прозрачном аквариуме, засеянном травой и мелкими камушками, сидело что-то! Оно было похоже на... кошку. Да, самую обычную кошку.
Я нагнулся, разглядывая животное. Милая.
Стоило заметить, что ее скрывали сухие опилки, в которых она и зарылась. Белая киска показала мордочку, зевнула, мяукнула и принялась выкарабкиваться из заваливших ее щепок. Сладко замурлыкав и уткнувшись мокрым носом в мою ладонь, она, наконец, почти вся высунулась из аквариума... Боже! Какая длинная! Кошка была длиной почти с меня! Словно кто-то растянул ей позвоночник, кости и мышцы. Чем-то она напомнила мне баян.
- Бедная! - тихонько сказал я, - что ж они с тобой сделали?...
- Это Длинная Кошка, мистер, - сказал неожиданно подкравшийся сзади Тэд. Я аж вздрогнул. - Она с Земли. Сейчас мы ее изучаем! – И он заулыбался, протягивая мне белую пластинку орбита. Разглядывая мурлыкавшую кошку и поглаживая ее по длинной спине я жевал жвачку. - О, я сегодня не спал, смотрел матч бейсбола... – под глазами его и впрямь свисали мешки, а белки затянули красные прожилки. – Проклятые Красные Носки! Белые Одуванчики опять продули...
- Ага.... Что с кошкой-то делаете?
- Простите, мистер, но это наш эксперимент, я не могу разглашать – слухи распространяются быстро и обязательно дойдут до конкурентов.

Какие все-таки умные у кошки были глаза... Зря, зря они ее мучают.
- Да, Крабов, - вздохнул Бобиг, опустив голову. - Зря они ее. Кстати, ты заметил, что когда ты возвращался по коридору, никто тебя не увидел? Кроме Тэда?
- Ну... я же тихо с утра чтоб не разбу.... - и тут я ПОНЯЛ. Американцы не видели меня. Когда я этого не хотел. Они смотрели насквозь... и только Кошка заметила... А потом, когда нужды скрываться больше не было – заметил и Тэд.
Так вот зачем я Бобигу! Но откуда? Зачем?
В подобные минуты я обычно включал плеер, что всегда находился в моем кармане, а там приходили на спасение Агата Кристи или Пилот... Или Кино... Но плеер я оставил дома и теперь я был один на один с непониманием.
Про себя усмехнулся – многие только и мечтают о способностях, превращающих в супергероев или магов, о которых рассказывают книги, фильмы и комиксы. А мне, мне совсем не хотелось. Происходящее выглядело слишком комичным, чтобы быть слишком страшным.
Я поймал взгляд чуть блестящих маленьких глаз Бобика. Сочувствующий и...
- Да, Крабов. Ты нужен нам.
- Они нас не?.. - начал я.
- У них бейсбол. Прослушивание только в комнатах.... Но не в нашей.
- Э.. как ты узнал?
- Ленин в этом эксперт... он дырочку в стене тряпочкой заткнул, а трубку телефона на место положил. Значит, охрана нам не страшна. Скажем, что идем погулять. Кошку берешь ты. Выводим ее. Без нее не можем пробраться к другой базе, так как русские прячутся так, что НАСА до сих пор их не обнаружила. А нам надо туда!
...В соседней комнате Тэд зло пнул стенку и смачно сплюнул. Кто-то с той стороны залепил прослушивающую дырочку, а на все попытки устранить затычку посредством наслюнявленного пальца - толкали еще глубже!
- Французы! Очень умные люди... Фак, мы же ради их же безопасности слушаем! Они слишком коммунисты! - Разразился тирадой Тэд. Джон не слушал, сосредоточенно разглядывая картинки в какой-то газете.
- Как они выйдут, надо тряпочку из их комнаты убрать, а простыни постелить нейлоновые. – продолжал неистовствовать Тэд. – Кстати, один из французов сегодня видел кошку. Я думал, этот проект достаточно скрытный!
- Мы все так думали, Тэд. Но Джо решил по другому. – подал голос Джон.
- Он всегда был странный... Подозрительно странный...
- Не страннее этих французов. – пожал плечами Джон. – Я был в Париже, но не встречал таких.
- У меня плохое чувство об этом месте... – Тэд закинул в рот жвачку и почесал лысину.
- Не удивительно. – Джон отложил газету в сторону, поднялся и подошел к окну. Между жалюзями он увидел приветливо лыбящегося в гараже афро-американца. В противоположной комнате была женщина, в другой – блондинка, этажом ниже – несколько голубых и старых. Иначе нельзя – на них подадут в суд за дискриминацию. – Страннее французов могут быть только...
И тут Да Нигга что-то понял.
- Пиплы... похоже у нас ин да ф*кин хауз - факин рашшенс!
- Ф*к! - громко ругнулась Сьюзи. Все поскакивали и засуетились, – Зоус бастардс! ЮСэСэР из гоин даун!
Сьюзи недоумевала.
- Погодь, Нигга, но они же французы!
- Сьюзи! Ю сак! - Нигга показал ей аж два средних пальца - Они не смыли в Да туалете! Они пили чай, не вынимая ложечки! Понимаешь? - Нигга взводился и вынул пушку.
- Ф*кин шит! Ниггаамериканец, погоди! Надо снять отпечатки пальцев! - встрял Тэд. - И спросить по-хорошему, мол из какого вы штата Франции. Может они проколются!
И они пошли спрашивать. Крабова и остальных найти было просто – они пили бесплатный кофе в гостиной.
- Э... Гм... - Начал Тэд. - Позвольте спросить из какого вы штата Франции?
- Франция. Мы из Киева. – Важно ответил Бобиг.
- О.. Сан оф зе... - процедил Да Нигга. - Короче, чуваки, ща у вас отпечатки пальцев снимать будем!
Бобиг не нервничал, а вот Ленин, похоже, вспомнил не лучшее время. Ына молчала. Как только американцы ушли, Бобиг пристально глянул в глаза Крабову:
- В невидимость! За кошкой, мы выходим!
Я быстро добежал до лаборатории, отчаянно пытаясь стать незаметным. Никогда за собой подобного не замечал! Как же это делается-то? Может, надо думать, будто тебя здесь нет? Или пытаться представить себя незаметным, былинкой, призраком? Но Бобик сказал – я именно что ОТВОЖУ глаза, и в зеркале я отражусь... А вот и кошка!
Длинная Кошка увидела меня сразу. Я протянул руки, открывая крышку (ее прижимал замок, представляющий собой банку пива) и, взяв на руки и кое-как свернув ее, побежал к Бобику.
Взяв Длинную Кошку, я мчался к выходу с горящей зеленой надписью «EXIT» над ним. Навстречу выскочил Бобик:
- Планы меняются! Быстро, налево! Все уже там! – и я последовал за ним, стараясь отвести взгляд от нас обоих. Наверху завыла сирена, но так протяжно, что ее вскоре отключили. Из сего следовало, что американцы-таки нас раскусили.
Бобиг завел меня в кабинет, попросив запереть дверь на засов. Мы оказались в подобии арсенала – на синих стенах висело рядами оружие, а под ними – патроны и магазины. Весь мой боевой опыт сводился к пальбе из газового пистолета по пьяни, и, выслушав сие, Бобик выбрал мне шоковую винтовку.
Не знаю, почему ее назвали шоковой. Была она длинная, а часть ствола светилась и похожа была на галогенную лампочку. В целом, штука нетяжелая и удобная, а огня целых два режима – шарик пускать или лучом. Луч, как объяснил Бобиг, прошивает человека довольно легко и в целом фатально. Еще был комбинированный огонь.
Набрав патронов в рюкзак, я побежал за Бобиком, который повел меня в следующую лабораторию первого внутреннего кольца.

- Тэд! Русские куда-то спешат! Похоже, сперли оружие!
- Пряч ученых, Джон. Кто знает, что русские могут придумать! Факин смекаловка!
- Я сам их пристрелю, ф8кин щит! - Крикнул Ниггамериканец, но Джон усадил его на место.
- Ситуация под контролем, Афронигга. Давай их будем обступать.
- Пиплс, я знаю что делать! - многозначительно воздев палец, заявил Нигга, что-то активно набирая на ближайшем терминале...

Мы с Бобиком оказались в следующей лаборатории, в угол которой забились испуганные до смерти ученые. Чаще всего – седые, в белых халатах. На трепанационных столах, в аквариумах и разных емкостях лежали инопланетяне, кусочки газет, бутерброды, а рядом со мной - разделанный гамбургер.
Ученые спешно попадали на пол, прикрыв головы руками. Я даже пальнул в стену для солидности и скривил зверскую рожу.
- Андрей... Надо бы спросить у профессоров как выходить с первого кольца лаборатории. Я поспрашиваю слева, ты – справа. Давай. Не забудь им сказать "Е".
- "Е"! Как выйти отсюда к первому этажу и скорее? – быстро спросил я ближайшего ученого. Тот выпучил глаза, но ничего не сказал и лишь дрожал, как осенний лист. Спросил второго, третьего.
....14-ый оказался умнее остальных и таки решил сам указать нам путь. Мы поспешили за дядькой, а я удивленно вскинул брови: ученый периодически тыкался в стены и углы. А иногда останавливался у двери или лестницы и начинал подергиваться, так что его приходилось подтолкнуть. Похоже, обкурился.
- За мной! Быстро! - Крикнула Ына, поджидавшая нас в коридоре с той стороны. Поблагодарив ученого и вырубив оного, мы помчались вдоль быстро менявшегося коридора. Ленин сказал, что мы направлялись к лифту. Ына резко развернулась, рубанув нечто, прыгнувшее и квакнувшее (или пробурчавшее) с потолка. Брызнул фонтан какой-то желтой жидкости, словно соплей. По шмякнувшимся с бульканьем половинкам, я понял, что это существо было похоже на клеща. Очень крупного, скользкого... Клещ совмещенный с жабой!
- Это хедкгабы! Я их знаю! – крикнул Ленин. Мы повернули за поворот и я обомлел – до поворота коридор кишел этими тварями! Ына подпрыгнула и, крутанувшись в воздухе, рубанула по полу. От места удара вглубь коридора чиркнула пламенная линия, по которой пронесся светящийся синий шар перевитый красными прожилками – что-то вроде плазмы. Когда дым немного рассеялся то завоняло чем-то жареным, а пол оказался усеянным хрустящими под ногами обуглившимися телами. Некоторые подергивали лапками и мерзко урчали.
Пол оказался горячим, поэтому пришлось мне Бобика взять на руки, так как его мягкие лапки обожглись бы. С потолка запоздало заструилась вода, и обгорелый пол отозвался громким шипением.
- За угол! - Ына толкнула нас, и я поспешно спрятался в глубь коридора, а совсем рядом стегнула слепяще-белая ветвистая молния. И еще одна.
- Андрей! Я бегу слева, ты – справа! Быстро! Я-а! - крикнула Ына, мы почти одновременно выбежали в коридор.
И я сразу увидел их. Слева стояли четверо тварей, напоминавших вставших на две кривые ноги в человеческий рост помесь обезьяны и ящерицы, но с одним красным глазом на пол лица, странной плоской мордой с двумя щупальцами подо ртом, и руками с двумя длинными пальцами, между которыми потрескивала молния.
- Учуичка, учуичка... – хрипло проурчали монстры.
У лифта обнаружился сонный человек со шваброй. Ына прыгнула к тварям, рубанув алебардой по кругу, оставляя быстро расползающийся и искрящийся след, и тех разбросало в стороны. По частям. Ына присела на одно колено, потирая бок:
- Молнией достали, гады...
- Вам на какой этаж?.. - Спросил проснувшийся человек, вяло потерев глаза. Он был в мятой серо-желтой футболке и длинными жирными усами.
- Педро, на первый. – кинул я, вспомнив имя человека.
- Лифт не работает, экстренная ситуация. Так что по лестнице... - и он вырубился. Однако в состоянии измененного сознания довел-таки нас до неприметной двери. Мы ринулись вниз.

ellionartist @ 2006-07-17T20:59:00

2006-07-18T03:59:19Z

Мега-эпичный-блокбастер...
Он снова нарушил покой...
Нужно ли быть умным, чтобы перехитрить его?
И сколько осталось ждать, пока Длинная Кошка не окажется американкой?
Вы знаете его имя. Вы слышали его тысячу раз... ЕГо имя...

БОБИГ

Бобиг

В дверь поскребли.
Сначала я обратил на это внимания не больше чем на долбивший с упорностью пулемета в окно дождь с градом. Впрочем, работа поглотила меня так сильно, что, вероятно, я бы не обратил внимания и на звонок, и на взрыв... В общем, время я тратил в свое удовольствие – писал очередной рассказ в газету. Какая-то пошлость про мертвецов, возвращающихся к своим родным. Пипл схавает, а мне главное, что хорошенько заплатят, да и приятно иногда углубиться в мистику, в мир, где перу возможно все...
Скряк, скряк, скряк...
На этот раз я вздрогнул, а по спине пробежался неприятный холодок. Так, похоже я чересчур увлекся этим рассказом... Шарахаюсь от каждого звука. Нельзя позволять себе такое – никогда. А-то уподоблюсь героям своих собственных сказок! Ха-ха!
Некоторые действительно верят, что мир населен вампирами, демонами, призраками, магами... А другие на этом живут. Третьи – заставляют поверить в их существование своим мастерством, описывая все в таких подробностях, что усомнится в наличии сверхъестественных братьев наших... меньших?.. В общем, после прочтения мастеров мало кто усомнится. К сожалению, к таковым себя я не причислял.
Я поспешно натянул наушники и тут же чуть не подскочил от неожиданности – в них заорал обезумевший Пилот... «В сотнях лиц вокруг Я вижу лишь непонимание того, О чем я говорю!!!». Вот это шиза!!! Что-то раньше этой песни я не слышал...
Выключив плэйер, я поднялся с чуть скрипнувшего черного кресла на колесиках, размял затекшие мышцы и позвоночник, зевнул...
В дверь заскребли с такой яростью и ожесточением, что сомнений больше не оставалось – там кто-то был.
Сердце ухнуло в пятки. Почему, почему я живу в этой квартирке один? Хотя чего я боюсь-то? Мало ли, собака какая-нибудь или кошка бездомная... Или крыса.
Крыс я боялся. Вспомнив о них на душе стало еще гадостнее. Вдобавок лампочка, заботливо освещавшая комнату слабо мигнула и погасла. Гудение компьютера, редко выключаемого мной, тоже прекратилось. Обрушилась полная тишина.
Приехали... - подумал я, оказавшись наедине с темнотой и унылым дождем за окном... – И свет вырубили. Ну, прям действительно – попал вдруг в какой-то фильм-ужастик. Или собственный рассказ? Фантазия людей безгранична и я однажды читал книгу, где люди попадали внутрь собственных книг, картин, фантазий... Замотав головой и попытавшись отогнать эту мысль, а также сосущий липкий страх, я, наконец, решился – открою дверь и будь что будет.
Сказать легко...
Преодолев страх, на ватных ногах я поплелся через комнату, то и дело спотыкаясь на разбросанные тут и там вещи... Беспорядок. Обязательно надо убраться.
Прильнув к глазку я ожидал увидеть стоявшего за дверью мертвеца, однако встретился взглядом с темнотой. Было видно, что нижние этажи освещены, но у меня лампочка перегорела уже несколько месяцев назад. Этого следовало ожидать...
Будь что будет! Распахну дверь, закричу, брошусь долбить дверь Леонида Игнатьевича, ярого поклонника моего творчества. План действий постепенно созревал в моей голове – если за дверью не окажется ничего страшного, просто извинюсь перед соседями, благо те понятливые. Одна лишь сварливая Георгина Юльевна будет еще год трезвонить об этой моей выходке, но и бабке можно простить и вытерпеть.
Скряб. СКРЯБ, СКРЯБ, СКРЯБ! СКРЯБ!!!
Я отшатнулся от двери, яростно глотая ртом воздух, споткнулся обо что-то, упал, ушибся...
Боль заставила протрезветь. Я схватил какую-то железную палку, невесть как, но очень кстати оказавшуюся под рукой, вскочил, отпер все замки и открыл дверь...
- Ваф-ваф! – странный маленький белый песик уставился на меня преданными глазами и завилял хвостиком.
- ТЬФУ, ЧЕРТ! – вытерев заливавший лицо пот рукавом, я несколько раз вздохнул, чувствуя как отступает страх, но сменяется стыдом и злостью. Я хотел уже крикнуть «Пшел вон!», когда...
Я проснулся в собственной кровати и зажмурился от неприятного солнечного света льющегося прямо на меня из окна. Солнце нахально намекало, что пора бы и вставать... Мельком я глянул на будильник и ужаснулся – двенадцать часов утра! Я проспал все на свете!
- Добuое утго, таваищи! - Поприветствовал голос откуда-то сверху.
Так, кажется, я не проснулся. Иногда бывает, что засыпаешь с открытыми глазами, предметы меняют очертания, начинаешь слышать какие-то звуки, а сам ты не можешь пошевелиться. Однако я чувствовал себя прекрасно, окружающее видел совершенно отчетливо: тумбочка у кровати, большой новый телевизор в углу, книжный шкаф, сервант, занавески на окне...
- Таваищ, не поможете спуститься? – и голос с очень знакомым дефектом я слышал прекрасно. Я поднял голову и увидел на своей собственной люстре, подаренной мамой за очень большие деньги, пожилого человека в старомодном темном костюме, русой бородкой... Нет, точно, кошмарный бред, приснившийся сегодня продолжается... А если нет, то как, прости Господи, на моей люстре очутился Владимир Ильич Ленин, умерший уже как век назад?!!!! Ну, или человек очень похожий на него.
Тупо улыбаясь, я уставился на Вождя – ну привидится же такое!
- Я больше так не могу, таваищщи! С меня хватит! – возмутился великий революционер, свесился с люстры и с грохотом упал вниз. – Возмутительно пгосто! Человек застгял на люстге, а Андгей Кгабов лежит и не пгетгимет никаких действий!
- Так вы же умерли... – и зачем я это сказал? Что толку разговаривать со сновиденьями? Или с приведеньями?
- Это я-то умег?!! – обиделся Владимир Ильич. – За такие слова надо уметь отвечать!
И тут на меня что-то нашло – я соскочил с кровати и погрозил наваждению кулаком.
- Москва – город маленький! – соврал я. – Сейчас сами глянете на собственные останки.
- Згначит пегвый шаг сделан! – на этот раз голос вождя звучал деловито. – Мое пгисутствие не вызывает никаких сомнений! Тепегь очегеть Бобига. Бобиг?! БОБИГ?
Из прихожей вырулил пес, не узнать которого я не мог – тот самый, что вчера в дверь скребся. Ноги несинхронно мотались, правая с трудом доставала до земли. Хвост бился об пол, подбрасывая тело. Бобиг ошалело фыркал.
- Человек! Луна на Марсе! Калашников напился! Ленин вышел из тени! Каштан зацвел, рыба утонула, птица закопалась – мир на грани! – я уже нисколько не удивился, услышав, как из быстро открывающейся пасти доносится вполне себе человеческая речь. Но как все же собачьи голосовые связки позволяют такое?
Куда меня занесло? Спал ли я вчера или это сейчас я вижу какой-то немыслимо бредовый кошмар? Пытаясь найти хоть каплю логики в происходящем я принялся наблюдать – история походила на описанные события в «Понедельник начинается в субботу» Стругацких, очень любимую мной книгу, кстати.
Неожиданный стук в дверь вырвал меня из оцепенения.
- Крабов, открой. – приказала, именно приказала эта маленькая псина! Что я ей – слуга какой-то? – Крабов, прошу вас.
Что ж, раз просит... А кто там еще может быть? Может, Пушкин пожаловал? Не удивлюсь если так.
- И возьмите с собой оружие. Мало ли что. – посоветовал Бобиг.
- Мало ли что?! – всплеснул я руками. – Я что в заложниках тут? Пойдите и откройте!
- Нельзя, чтоб о нашем присутствии кто-то узнал! – гавкнул песик. – Учтите, Крабов, пока за все отвечаю тут я, а вам советую слушать, что я говорю. Если что случится – ответственность перейдет на вас и тогда все Лунатики Вселенной не спасут вашу шкуру!
- Ясненько... – шмыгнул я носом, взял ломик, протянутый мне Лениным с выщербленным значком «Лямбда» и с опаской пошел к двери.
- Кто там? – спросил я, попытавшись придать голосу спокойный оттенок.
- Крабов, что там у тебя творится?!! – завизжала Георгина Юльевна. – Всю ночь орал теливизор, какой-то грохот, животные! Если сейчас же не откроете, позвоню в милицию! Майор Тереньков мой хороший знакомый он задаст...
- Открывать? – громким шепотом поинтересовался я у новообретенных друзей. Ответил Вождь:
- Пгогони эту стагую дугу к чегту!
Пожав плечами и спрятав ломик за спиной я пошел уже твердым шагом к двери под неумолкаемые реплики сварливой соседки. Объяснив ей, что если она не уберется ко всем чертям через секунду, и я открою дверь, а дальше уже за себя не ручаюсь, я вернулся обратно. Георгина крикнула что-то донельзя обидное мне вслед, однако на нее я уже не обращал внимания.
Вот оно что. В моей квартире – Ленин вместе с говорящей собакой! Куда катится мир? Оба – и пес, и уже давно отживший свое человек преспокойно пили чай в моей кухне, очень узком помещение, обитом белыми плитками. Полкухни занимала плита, умывальник, холодильник и стол у окна, на который падал аккуратным квадратом солнечный свет. Я с интересом посмотрел на то, как поглощает чай Бобиг – ни дать ни взять – древний аристократ, соблюдающий этикет, что был принят еще при Петре Первом. Как он может держать в своих маленьких лапках кружку, а потом еще и глотать чай мне было непонятно. Да, впрочем, после происшедшего, мне было все равно.
- Садитесь, Крабов, - словно в собственной квартире распорядился пес, поставив кружку в сторону и положив лапки на стол. Я покорно уселся на табуретку прямо под тикающими часами и крепившейся к стене хлебницей. – Я позволил себе взять печенье, кстати, очень вкусное, и заварить чай.
- Так... – ничего более умного мне в голову не пришло.
- Так. Володя, налей-ка нашему новому сотруднику кофе. Это поможет ему прийти в себя.
Революционер послушно завозился у плиты, поставил на огонь мою старую заржавевшую кофеварку. Очень скоро на кухне распространился приятный горький аромат крепкого кофе.
- Было бы, конечно, лучше, выпить водки, но вы, Крабов, мне нужны с трезвой головой! Хотя себе я бы не отказал... За вчерашнее Вы меня простите, пугать вас ни в коей мере не входило в мои планы. Таковы правила...
Я слушал, но слова расплывались и становились невнятными. Что за чушь?
- Что же нужно от меня? – заплетающимся языком поинтересовался я. Владимир поставил ко мне на стол кружку кофе, с которым я покончил тремя глотками, не замечая, как оно обжигает горло.
- От вас нам ничего ненужно! – сообщил Ленин. – Волей случая я оказався на люстге... и погтал этот... ваш...
- Портал, - сказал Бобиг. – Володя, хорош дурачиться! Что ж, Крабов, Владимир правильно сказал – портал. Вот он нас интересует. Расскажу больше, когда подоспеет еще один наш... м-м-м... сотрудник.
Я лишь пожал плечами и уставился на часы – с того момента как я проснулся, прошел ровно час. Пес заерзал на стуле, не очень-то удобном для него. Ленин смотрел по сторонам и икал.
В дверь позвонили. Интересно, кто кроме Пушкина там еще окажется?
- Как уговорились, - напомнил мне Бобиг.
Схватив ломик, уже привычно оттягивающий руку, я заглянул в глазок.
- Остогожней! Вдгуг это зеленые!
- Они же...
- А я - нет! - некстати сказал Ленин.
За дверью я увидел девочку... Ей было лет 15, красивая, с длинными зелеными волосами, большими глазами, в коротком платье и с громадным зазубренным копьем-топором. Она звонила, не убирая палец от звонка...
- А ну дай я гьяну! - встрял Ленин, когда я присел рядом.
- Блин, - протянул я, - С топором – против ломика! Нечестно!
- Открывайте! Это наш! Наша то есть, – рявкнул Бобиг, и я, замешкавшись, открыл.
- Приффет! - Сказала девчонка, жмурясь. – Наконец, мой амулет заработал! И я узнала, где портал! – Тут она обняла Ленина, повиснув на нем. Тот даже растерялся.
- Товаищщи........
- Девочка... - как можно спокойнее и вразумительной сказал я.
- Ына, - подсказал Бобиг.
- Может чаю попьем? Конфеток?
- Да-а-а! - Она обняла и меня. Вскоре мы все уплетали печенье, конфеты и пили чай.
- Удивитегно! - констатировал Ленин. - Если не есть с утра, то есть все равно хочется!
Бобиг сидел во главе стола, хмуро поглядывая исподлобья.
- Надо спешить. Они уже начали что-то. Мы можем опоздать. Если ни к ним, то куда-нибудь.
- Бобик... позволь вопрос...
- Слушаю.
- Куда мы собственно идем? – поинтересовался я с набитым ртом.
- В портал. На Луну. Там чародеи...
- Э.. Бобик! Я не умею магией!
- Отставить! Ты не знаешь, что ты умеешь! Доедаем, 10 минут на сборы - и в портал!
Ына ходила по квартире, держа перед собой зеленоватый светящийся камень, вправленный в серебро, видимо и бывший ее амулетом. Наверное, это что-то вроде компаса, но камень реагировал так, как и любой иной камень – то есть не подавая признаков жизни.
- Что она делает? – задал я вопрос, уже ничему не удивляясь. Сейчас меня потащат на Луну... Интересно, а где они раздобудут скафандры? Ведь задохнемся же.
- Погтал ищет, - ответил Ленин, кинув быстрый взгляд на Бобига, пьющего очередную кружку чая. Эта собачка здесь явно была за главного! – В твоей квагтиге где-то... Мы уже полгода ищем, ищем, ищем! И вот, наконец, нашли!
- Замечательно... – вымолвил я. – И надолго мы на Луну? Что там забыли-то?
- Отставить, - крякнул Бобиг и спрыгнул на пол, завиляв хвостиком. – Ты, Крабов, много лишних вопросов не задавай – хуже будет. Решай, только быстро. С нами – или останешься?
- Смотря на что...
- А тебе не все равно? – эмоциями собачья морда не преобладала, а так бы вскинула брови. И действительно... А какая, собственно, разница? Еще вчера я мог только читать, писать или видеть в кино подобное – а тут выдалась такая возможность! Хотя все это еще могло быть галлюцинациями. Вот проснусь пьяный где-нибудь в подъезде... Отогнав, эти мысли я сказал:
- И правда. Тогда я с вами.
- Я знал, что ты своего не упустишь, Крабов. А так – обошлись без насилия.
Э-э, не понял. Я думал, мне предоставили свободный выбор?!
- Нашла, нашла! Поздравьте меня, няяяя! - раздался радостный голос Ыны из моей ванной. Столько лет я спокойно мылся там, чистил зубы и ходил в душ – а теперь узнал, что в моей ванне пряталось что-то странное. Впредь буду проходить тщательный обыск квартиры с этим амулетом – не дай Бог еще раз такое произойдет. Или все-таки дай? Если я вернусь назад будет о чем написать! И буду ручаться на достоверность. Хотя кто мне поверит-то?
Вот так, в одних трусах и майке я зашел в свою ванну, за мной последовали Владимир Ленин с Бобигом. Мы столпились в узком помещении между умывальником, над которым висело зеркало с белыми полотенцами. Володя запер за нами дверь на замок.
- Надеюсь, э-э, - внезапно спохватился я, - Надеюсь, моя ванна... я имею ввиду корыто – не какой-нибудь летающий аппарат? Мало ли что?
Мне никто не ответил.
- Все готово! – сверкнула глазами Ына, подняв над головой свой амулет и копье-топор. Тут мне стало не по себе, по спине забегали мурашки. Раз уж ввязался в это дело – поворачивать поздно.
- Ына, раздай всем по воздухытелю, - скомандовал Бобиг и запрыгнул в ванну, отодвинув прозрачные занавески с белыми узорчиками, зажав их между зубами. Девочка выудила из-за пазухи три наполненных водой пакетика – самых обыкновенных, целлофановых – и протянула одно мне, другое Ленину, а еще одно себе.
- Положи в карман! - объяснила она. Я опешил. Повертев в руках странную вещицу, мимолетом подумал, что не так представлял себе волшебные амулеты.
- Ну! – поторопил Владимир Ильич.
Тут мой кишечник вдруг напомнил о себе ворчливым бульканьем.
- А можно... на минуту?
- Нет! Уже поехали. Врубай, Ына. – распоряжался Бобиг. Маленький миленький песик белой окраски и черным пятном на ухе! Ну, никогда бы не подумал, что...
Девочка крутанула кран и из душа полили, ударившись с шумом о поверхность ванны, ровные стройки воды. Ничего необычного я не увидел, однако...
- Увидимся ТАМ, Крабов! – прощально вильнул хвостиком Бобиг и прыгнул под струю. Чпок. И нету. Словно кто-то выключателем щелкнул – была собачка, нету собачки. Мой желудок снова напомнил о себе. Я засунул пакетик с воздухом в рот, попытался проглотить... Застрял в горле! Задыхаясь, я уставился на остальных – первым чпокнул Ленин, подмигнувший мне напоследок, потом – девочка, рассмеявшаяся и пославшая воздушный поцелуй...
Я чуть было не упал, чувствуя в каком беспомощном положении оказался. Как нелепо! Как глупо! Так умереть...
Уже не надеясь ни на что, я прыгнул в душ и... ЧПОК.
Мир мигнул, словно перегоревшая лампочка, заскрежетал, замелькал... Я еще видел свое зеркало, льющую на меня воду, потрескавшийся кафель, поблескивающие занавески и в то же время стоял где-то совершенно в другом месте – мои ноги ощутили холодную шершавую поверхность... какие-то камни, песок впиваются в пятки...
Черное, бесконечное пространство, наполненное беспредельной темной массой и ярко (на земле не так) сверкающими звездами. Мы стояли на белесой равнине, испещренной бесчисленными кратерами, горами, холмами... В небе то и дело пролетали звездочки.
Я глубоко вдохнул, боясь, что наваждение схлынет или вдруг перестанет хватать воздуха. Задумываться о том, как те пакеты с оксигеном работают я не стал. Зачем? Вполне себе дышится, не плющит и не кувыркает... Странно было наблюдать мир без атмосферы.
Я расхохотался и подпрыгнул, проплыл высоко над землей, закрыв глаза от удовольствия, мягко коснулся земли. Еще один парадокс – я был уверен, что звуков тут не слышно, хотя подо мной отчетливо раздался хруст. Сюда доносился какой-то несмолкаемый рокот, словно от включенного двигателя, то и дело слышался стук, шелестение, будто звуки со всей поверхности Луны приносило в это место.
Адреналин, какой не испытывали даже сноубордисты, бороздящие склоны Эвереста!
- У всех запасные пакетики с воздухом? - спросил проплывший мимо Бобик. – Ына, раздай всем по пачке. Каждого хватит на сутки.
- Э-э, - поинтересовался я, - а они перевариваются?
- Нет, сцентипендигуются. – пояснил Ленин, прыгнувший совсем рядом.
- Как-как?
- Я чувствую присутствие зла! - вдруг сказала девочка.- Ой... я чуть не выронила пакетик!
- Вот. Осторожней. Обратно мы можем попасть только через тот же портал, о других не осведомлен. Опасайтесь Лунных егерей.
- Кто это? Бугжуи? На Луне?! - Взвился Владимир.
- Володь, ты что-то не в духе. - Бобик почесал за ухом, проникновенно смотря в глаза. - Лунные Егеря – это смерть. Как и Лунные маги, Лунные Поселенцы и Лунные Автобусы.
Мне становилось нехорошо. Как много опасностей! Что оставалось делать?....
...Песок перед нами взрыхлился и взлетел волнами, камушки медленно опадали, словно в густой воде. Я увидел, как вытянулся громадный фосфорно-светящийся зверь, не то насекомое, не то дракон – вытянутая голова со странным, будто полным лезвий ртом.
Бобик гавкнул. Ленин крикнул «Изыди, твагь!», а Ына прыгнула, очень высоко даже для здешней гравитации. В прыжке она замахнулась топором-копьем, за которым простерся красный сияющий шлейф, с криком крутанула им и рубанула по твари. Спустя пару секунд две половинки грузно шлепнулись в разные стороны.
Раздалось чье-то деликатное покашливанье.

Элаффын

2006-07-15T16:58:37Z

Во... :)) Под катом начало...
Глава Первая.
Белый Волк.

«Не отдашь ли кровушки?»
Стонала и свистала Ифраенская вьюга, околдовавшая эти земли на долгую зиму, а вместе с ней пришли беды, смерти и волки. Серые, кровожадные, но очень умные и хитрые твари, уже несколько лет не дававшие покоя деревеньке Торнетт, что окружена непроходимыми толщами хвойного, живого леса, словно задавшегося целью похоронить этих людей здесь, в проклятых Ильвином землях.
Тяжелое дыхание смерти раздавалось за спинами посельчан, изо дня в день, сражавшихся с ополчившейся на них самой природой, возжелавшей задавить, погрести под собой жалкую деревеньку, не весть как оказавшуюся в самом сердце Необъятного Леса.
Но это была лишь одна из бед, что принесла сотрудничающая со смертью Зима, хотя может быть, это было одно и тоже лицо?
Верлайс умирал, а Элафину не было дела до страхов и ужасов, притаившихся за окном...
Наблюдая за потрескивающими языками пламени в большом камине, мальчик сделал глоток горячего бруснич-ного морса. С трудом разожженный огонь с ликованием пожирал отсыревшие и воняющие смолой поленья.
На бледном мальчишеском лице, обрамленном иссиня-черной гривой волос, слегка колышущихся под налетевшим сквозняком, плясали рыжие отсветы, придавая Элафину какой-то демонический облик. Странная, недетская задумчивость застыла в больших и темных, словно озерные омуты, глазах. Мальчик замер с кружкой в руках, так более и не сделав глотка – его мысли запутались где-то в лабиринтах души.
Стон боли, раздавшийся позади, каким бы тихим ни был, пробудил Элафина, вырвав его из оцепенения. На лице его возникла печаль, печаль человека, понимающего неизбежное и неотвратимое.
Поднявшись с уютного и глубокого кресла, Элафин Фейнн смочил кусок белой ткани горячей водой, в которой плавали листья лечебных растений, и чуть не опрокинул кувшин, не упавший лишь потому, что стоял у самой спинки кровати. Элфи протер тряпочкой лоб больного – такого же мальчишки как он сам, лет двенадца-ти, хотя и с более грубыми чертами лица с застарелыми белыми рубцами. Серые глаза больного тускло побле-скивали в едва освещенном мраке. По бледному лбу стекали холодные испарины – лечебные травы слегка приуменьшили мучения Орлиува, но недостаточно, чтобы облегчить его страдания...
Снова Верлайс очнулся, снова станет задавать вопросы... И, тем не менее, Фейнн был рад этому. Очень рад, ведь друг так редко просыпался от своего забытья... Глаза Верли шарили по потолку, словно в непонима-ние, где находится.
- Элфи, - прошептал он.
- Да?
- Я помру? - спокойно спросил больной, неожиданно ясными глазами взглянув на лечившего.
- Идиот! С чего это ты взял? Конечно же нет, - Элафин слабо улыбнулся и попытался придать голосу уве-ренность, но почувствовал, что глаза защипало и поспешил протереть их рукой. Наверное, даже знахарка не смогла бы помочь Верлайсу. Как же страшно осознавать это...
- Ты врешь. Скажи честно, прошу тебя, - умоляюще попросил друг. Элфи чуть прикрыл глаза и вздохнул:
- Я не знаю, Верли... Знахарка...
- Не говори о ней! Я не хочу, чтобы меня трогала эта пиявка.
- Порой пиявки помогают... – пробормотал Элфи. – Ты молчи пока. Тебе вредно говорить.
- Я хочу быть в сознании... Я хочу, чтобы ты сказал Леми, если я умру... если...
- Она все и так знает.
- Не все...
Губы Элфи сжались в ниточку. Он надеялся, что в полумраке друг не заметит, что его глаза поблескива-ют...
- Где мой отец? – выдавил из себя Орлиув.
- Он ушел за Деревом Года. Тебя порадовать. Слушай, Вер. Ты поправляйся скорее – мы уйдем отсюда! Убежим!
- Я тоже думал об этом... волки... холод... Это невыносимо.
- Дело не только в этом, дружище... Я устал.
- Мы все устали. Небо жестоко. – на мгновение лицо мальчика озарилось словно бы внутренним светом, но он тут же потух. Он сомкнул веки и, кажется, заснул.
Элфи всхлипнул и уткнулся лицом в ладонь, отрешенно вслушиваясь в окружавшие его звуки. Потрески-вал огонь в камине, выла вьюга за окном, где-то поскрипывали древоточцы. Мальчик чувствовал на себе мрач-ный взгляд холодной зимней ночи, скребущей и ноющей из завести к теплу и уюту этого дома. Еще только середина Ирфаена, до весны – далеко и жестокая пора восходит на пик своей силы и ярости. Да, в этих местах зима была яростна и беспощадна, забирая жизни потерявшихся путников в Необъятном Лесу, окружающий селение подобно крепостной стене.
Жизнь этих людей вообще можно было назвать легкой лишь в горячем бреду. Здешние волки и холода иногда вселяли настоящий безотчетный страх в сердца даже храбрецов.
Не каждый отважится дойти в эти места из внешнего мира, а тракт, единственный прутик, связывающий Торнетт с Веллеоном, частью которого являлся, уже сто лет как перестал быть безопасным. Сейчас и найти его затруднительно. Однако ходили слухи, что кое-кому удавалось выбираться из этого по-настоящему гиблого места, хотя слухи эти складывались лишь из предположений здесь-живущих. Когда-то можно было увидеть в Торнетте и торговцев, приезжающих на своих напичканных товарами фургонах словно бы из самой лесной чащи, подобно неким порождениям Необъятного Леса или духам, охраняющим его границы. Хотя эти-то раньше проходили в любые глуши, а отбиться от волков и каких-нибудь чудищ было несложно, если иметь при себе добрый десяток заточенных мечей и тех, кто умел их держать. Раньше. Теперь Торнетт оказался полностью отрезанным от остального мира, что, впрочем, уже не слишком-то и беспокоило поселенцев.
Волки... Последние несколько лет они стали настоящей напастью. Никакой управы на них не могли най-ти – только лишь запереться в своих домах и не высовываться, а кто посмелее – в дружину воеводы пойти, отбивая настоящие волчьи набеги. Скот воруют, но с этим уж ничего не поделаешь, хотелось, чтобы людей не трогали. Но трогали.
Зверь чувствует слабость и считает своим правом отстаивать эти земли.
Земли...
Что же ты, Элафин, задумался? Загрустил, мальчик? Неужели так плохо тут жить? Или ты просто понял, насколько бессилен против неугомонной природой, что вот-вот затащит лучшего друга в Озера Мет?
Знахарка, пришедшая однажды проведать Верлайса Орлиува, как увидела его, выпучила глаза и даже за-ходить внутрь не стала – убралась восвояси с таким выражением лица, словно только что увидела свою праба-бушку, возвещающую об ее скорой кончине. А потом еще неделю не выходила из своей хижины, что неподале-ку от дома старосты – ну и поделом старой карге, давно уже свое отжила. Вот дочку только б подучила немного - та хоть была скромной и добродушной, не то, что ее бабка.
К Жинене, знахарке, однажды заявилась толпа сельчан и требовала ответа – мол, чего и как случилось, и почему это добропорядочного жителя Торнетта не лечишь? Знахарка многозначительно поджимала губы и вертела головой, однако ответила, что судьба мальчишки предрешена и без нее...
Предрешена... Кем и зачем?
Элафин рассматривал небогатую утварь, разложенную на низких полках, все время возвращаясь взглядом к камину, словно там его ждали ответы на вопросы... На вопросы, которые он не имел права задавать. Их задают взрослые люди, измученные жизнью и потерявшие надежду отыскать правду. А его это мучило чуть ли не с самого рождения. Может быть, именно поэтому он такой странный, потому что уже давно что-то ищет?
Ищет...
В дверь настойчиво забарабанили, да так, что мальчик подскочил на месте как пружина и от сонливости, чуть не одолевшей его по позднему времени, не осталось и следа. Забарабанили еще раз: теперь, видимо сапо-гом; к нему добавился собачий лай. Только тогда Элафин поднялся и отпер дверь, ничуть не сомневаясь, что это господин Химариус. В теплый уют хижины ворвался холод, бросивший в лицо мальчика пригоршню снега.
Первым вовнутрь бросился пес Хима, - огромная серая туша с оборванными ушами, жутковатыми заста-релыми шрамами на боку и преданными глазами. Следопыт, как звали старого волкодава Орлиувов, не задержи-ваясь на пороге, помчался к кровати своего хозяина, принявшись преданно облизывать того.
«Не время... не время еще...»
«Но я проголодался!»
Старый дровосек вошел следом за псом и принялся разуваться. Снял валенки, повесил на крючок шарф, шапку, шерстяную зеленую куртку и, глубоко вздохнув, сжал губы.
- Хуже? – с едва слышной хрипотой спросил он.
- Он просыпался... – Элфи склонил голову.
- Уже лучше... В лесу непонятно что творится, Элафин, ты уж не обессудь, но тебе лучше заночевать у нас. – старик чуть похрамывая подошел к кровати сына. – Финасий согласен выделить нам дом в деревне.
- Вы ходили в Торнетт?
- Утром хотел было Дерево Года на праздник срубить, Верли всегда радовался Экал-Аону – в это время по лесу расхаживает Хранительница... Ходит, ходит по поселку, усмиряет непогоду да тварь всякую отгоняет... Рисунки на окнах рисует...
- Как думаете, господин Химариус, она существует?
- Ну а как же? – потерев нос, хмыкнул Хим и сел рядом с Верлайсом. – Она обещала помочь... обещала...
Фейнн удивленно посмотрел на старика – не бредит ли он? Следопыт прикрыл глаза и высунул язык, улегшись у ног мальчика, на что Элфи не обратил внимания.
С Вером они дружили с самого детства; да и отцы их были старыми приятелями, изредка выбиравшимися в лес или в таверну «Дохлый волчара». Чаще всего, конечно же, в походы ходили Орлиувы, словно желали что-то доказать буйствующей природе, а юный Верлайс вместе со своим стариком уже с двух лет учился охотиться. Вот и на этой неделе они собирались выйти в лес на нескольких дней, но на этот раз с Элафином, который еле-еле уговорил отца.
Но небольшой поход не состоялся – Верли Орлиув проснулся и не смог подняться на ноги.
- Обязательно поможет... – губы Химариуса открывались еле-еле, а взгляд блуждал где-то в другом месте. Элфи почувствовал, что какая бы метель не поднялась за окном – придется идти домой, в Торнетт.
- Вы... видели отца? – осторожно поинтересовался мальчик.
- Кого? Ах... Кэрэла – нет, ворота давно закрыли... Элфи, ты же сам знаешь – время позднее и пускать ко-го бы то ни было опасно. Волки в это время совсем звереют и наглеют, раздерут и не поморщатся.
- А вам не страшно?
- Страшно! – неожиданно резко сказал Химариус, но тут же успокоился. – Страшно, еще как страшно, мальчик. Хорошо еще крыша не тесовая, ведь твари эти распроклятые могут и в дом забраться. И хорошо, что через окно – никак. Несчастные Дервевы! Они из тех, кого волки раньше не трогали.
- А что случилось?
- Да вот что. Несколько – где-то пять тварюг этих разрыло тесовые крыши, они-то ведь тяжелые и гро-мадные звери, перегрызли всех, кто там находился. Я ходил с воинами Иргира, смотрел – насилу отбились! А там одни косточки обглоданные. Что делается-то! – с каждым годом все хуже и хуже. Так вот к чему я тебе это говорю, - внимательно поглядев на побледневшего мальчика, наставительно сказал Химариус. – Здесь оста-нешься. В крайнем случае, я тебя домой отведу, но уж как-нибудь переживешь?
- А отец мой как?! Он же не знает!
- Чего не знает? Элфи, Элфи, Элфи... Твой отец может побеспокоится чуток, а завтра увидит сынка сво-его живым и здоровом. А ну как тебя волки загрызут или вьюга? Да и побудь с мальчиком моим, вдруг еще очнется...
- А вы куда-то собираетесь?
- Да пройтись надо... до кой куда... – старик поспешно натягивал свою меховую куртку. – Ты пригляди... за сыном моим. Хорошо?
Нет, определенно, оставаться здесь ни в коем случае нельзя! Почему? Да он просто знал это и не пытался объяснить это знание. Ни себе, ни отцу Верлайса. Все равно не поймет.
- Хорошо.
- Следопыт, сидеть! Вот. – на пороге Хим обернулся, хотел было что-то еще добавить к сказанному, одна-ко махнул рукой и его поглотила вьюга.
«Не отдашь ли кровушки?»
«Не поделишься ли?..»
«Твоей...»
«Иди к нам...»
«К нам....»
«Но еще не время!»
Мальчик задрожал всем телом, грудь сжало, словно кто-то ударил по ней палкой.
«Пусть он идет!»
«Мы ждем...»
Голоса витали в воздухе подобно назойливым мухам, жужжащим и норовящим залететь в нос. Элафина прошиб озноб, по спине забегали мурашки. Он знал, что его зовут волки. Волкодав насторожено навострил уши и заворчал под нос, а юный Фейнн попятился к двери. В ушах все еще отдавался эхом жуткий шепот, зовущий его, тянущий во вьюгу, в ночь... в смерть...
- С-следопыт, мальчик, ко мне... – заплетающимся языком пробормотал Элфи. Ему хотелось бежать от-сюда со всех ног; в чернильном пятне окна, затянутом серебряным рисунком мороза почудилось несколько пар желтых глаз... Клацающие в предвкушении зубы... Он уже видел их – в детстве. Во сне...
«Ко мне, мальчик...»
«Нет же, он мой!..»
«Я первый нашел... первый... Хозяин наградит...»
«Нам эта награда нужна не больше летних лягушек! Нам нужен он. Он мой. МОЙ!»
Следопыт поднялся на ноги и, оскалившись и зарычав, подбежал к Элфи.
Господин Химариус вернется с минуты на минуту... Должен! Ведь они не отстанут.
Натягивая плащ и обмотав вокруг головы шарф из овечьей шерсти, почти скрывающий лицо, Элфи уже не помнил о лежащем в кровати друге, коему жить оставалось совсем немного. Его вело нечто намного большее нежели страх – невыносимая жажда оказаться как можно дальше отсюда, - дома, за хорошо охраняемым воинами Иргира частоколом. Следопыт жалобно заскулил и вцепился зубами в штанину мальчика, желая задержать его, остановить, но тот уже распахнул дверь, где его ожидала непроглядная стонущая ночь.
- Веди! Веди до дома... в Торнетт! – велел он псу, но потом жалобно добавил: - Пожалуйста, Следопытик... Недалеко там... Завтра я отведу тебя обратно...

Новый рассказ

2006-07-15T07:04:42Z

Предлагаю оценить начало моего нового рассказа. Критика приветствуется.

Идти так она больше не могла. Продрогшая до костей, девочка свалилась в снег, растрепав медно-рыжие волосы с впутавшимися в них снежинками. Она запрокинула голову и, не моргая уставилась сквозь снежную пелену, роящуюся над ней мириадами снежинок... на небо, затянутое жемчужно-серыми, переливающимися от солнца облаками... Такое лазурно-голубое небо... И уже совсем не холодно... Совсем, совсем... Она же сильная девочка, что ей мороз? И дрожать даже перестала, зубы уже не отстукивают непрерывную дробь, раскрасневшиеся щеки не чувствуют морозца, а озябшие руки и ноги... вообще ничего не чувствуют.

Ей показалось или просветы в облаках стали ярче? Будто солнышко пытается приласкать девочку своей добротой и лаской, согреть в теплых лучах... холодных лучах... ее солнышко. Только ее.
Отец, конечно, придет за ней. Он иногда злится и наказывает свою дочурку, но никогда это не длится слишком долго, потом папа обязательно будет долго успокаивать ее, обнимать, петь на ночь эльфийские песни, приносящие такие сладкие и добрые сны. Потом они будут долго говорить о том какой замечательной королевой она станет, когда вырастит. Найдет себе принца, поженится...
На людях, конечно, папочка всегда держался весьма холодно, но дочку это не пугала – на самом-то деле она знала какой он добрый, любящий и заботящийся...
Сейчас, сейчас он вернется... Начнет шептать успокаивающим голосом, скажет, что это было всего лишь испытание, которое обязаны пройти королевы. Вернутся во дворец и все вместе прочтут Создателю милосердному молитву за будущее Евгенора.
- Что это ты тут делаешь, девочка? – прокряхтел чей-то женский голос. - Замерзнешь же, снежиночка... снежиночка?
Ай-лис не ответила, да и не могла она ответить, когда сознание бродило где-то на границе между явью и сном... между жизнью и смертью. Взгляд ее не изменился и тогда, когда сухие морщинистые руки подхватили хрупкое тельце и поставили на ноги. Черные глаза девочки смотрели прямо перед собой.
- Ты никак помирать решила, снежиночка моя! Ну-ка просыпайся! Быстро! – голос прогремел в голове Ай-лис, прокатился чудесным колокольным звоном и вырвал ее с границ. Часто заморгав, девочка посмотрела на спасшую ее старуху – древнюю словно трухлявый замшелый пень – и поежилась, ибо холод вновь дал о себе знать, проникнув под истрепанное черное платье с шелковыми краями. В нем отец провожал дочь из Лакенола, отпуская с какими-то страшными грязными людьми, воняющими чесноком и выпивкой.
Слезы катились из его глаз, когда он следил за удаляющимся бледным личиком, обрамленным рыжими волосами. Впервые в жизни Ай-лис видела его плачущем, но она не успела улыбнуться, улыбнуться так, чтобы успокоить отца, что все будет хорошо, а он, глупый, думал наверное, что прощался с дочерью навсегда. Седой солдат грубо повернул ее голову, а когда она снова попыталась обернуться – ударил...
- Со мной, девочка, будь со мной! Не уходи! – повелительно прозвучал голос старушки, почти тащившей умирающее дитя. – Развязать язык придется... Не помалкивай, снежиночка, говори... рассказывай...
Ай-лис почувствовала себя глупой и несчастной и внезапно разревелась, судорожно вздрагивая телом и потирая тут же замерзающие слезы.
- Ну, ну что ты... – принялась успокаивать ту бабка. – Не плачь, не плачь, слезочки заледенеют на лице и будет очень неприятно. Ты потом поплачь, а сейчас не надо.
А она бы рада, да не могла. Чуть успокоившись она вновь вспомнила обессмысливший взгляд Алентия Лентора, бывшего ее отцом...
Девочка не хотела расстраивать спасшую ее бабушку, но ничего с собой поделать не могла – вздрагивала и всхлипывала, уткнувшись лицом в побледневшие ладошки. Продрогшие ноги с кожаными сандалиями, никак не могущими защитить несчастное дитя от холода, проваливались в снег и то и дело цеплялись за какие-то коряги.
- Как тебя зовут, снежиночка моя? – ласковым голосом спросила бабушка, закутывая девочку в свой потертый нищенский плащ.
Какая-то простолюдинка... Раньше бы Ай-лис Лентор никогда не заговорила с простолюдинкой или того паче нищенкой, окинула бы презрительным взглядом и ушла, но сейчас эта бабка – все, что у нее осталось.
- Ай.. Ай-лис... – запинаясь вымолвила она.
- Ай-лис, значит... Понятно, понятно.
Они поднимались вверх по пологому холму, по обеим сторонам которого стеной нависали мощные гранитные скалы, покрытых красно-желто-голубым мохом. Позади осталось скованное ледяной скорлупой гладкое озерцо, на котором девочке и ждала судьба Ай-лис... Ждала, но никогда не дождется. Вблизи Моря Тихих Вод обычно теплее чем в Евгеноре, но в этом году зима выдалась особенно жестокой.
Отец сказал однажды, что души людей вечны, а погибает лишь тело. Но тогда Ай-лис еще не знала, что ее отец жил вечно.
- Дочь Алентия, надо же... – пробормотала себе под нос старушка, а потом громче сказала: - А меня зови Грайне.
- Грайне? – словно попробовав имя на вкус сказала девочка, зябко прижимаясь к боку ее спасительницы. Выросшая и привыкшая к придворному этикету Ай-лис привыкла называть крестьян по именам, на сколько бы старше они не были. – Грайне... А куда м-мы идем?
- Домой. Я недалеко живу.
Весь оставшийся путь они вымолвили ни слова.
Ай-лис удивилась увидев поднявшуюся из-за бугра холма высокую полуразрушенную башню с обломанным шпилем и широкой мраморной лестницей. За ней находился обрыв, поросший сиротливо тянувшимися к небу изломанными серыми ветками деревцами, у самых стен башни становившихся мощнее и плотнее.
- Вот и пришли, Лиска, - улыбнулась бабушка, потеребив ненароком рыжие волосы. – Согреешь свои ножки у камина, я тебе сварю малиновый настой, а-то ведь простудилась еще...

Usus

2006-04-19T22:57:07Z

Гы, наткнулся вот в инете случайно на тему
http://www.realtime.ru/forum/viewtopic.php?t=1013
Долго думал...

ellionartist @ 2006-04-12T22:09:00

2006-04-13T05:08:35Z

В общем, нахлынуло на меня вдохновение и стал я доносить истину композиции до одного знакомого художника... хм... кто знает, мож я и не прав, но хз)
Shut Ada (09:53 PM) :
http://vshapes.bip.ru/personals/repin/zaporojci/zaporojci_large.jpg
посмотри классика, подумай почему и зачем и как работает какждая деталька
Shut Ada (09:54 PM) :
открой эту работу репина)
Shut Ada (09:54 PM) :
ща буду гооврить
Shut Ada (09:55 PM) :
смотри, две шпаги слева - за поясом у полуголого казака, и еще (может не шпага даже) левее, потом еще сверху линия наискось есть. Посмотри - 3 штриха. Верхний пересикает горизонтальная линия (там еще 4 горизонталей-копий). Посмотри как работает
Shut Ada (09:55 PM) :
вот еще
Shut Ada (09:56 PM) :
полуголый казак и чел в белом (тот что к нам наклонился) - одно направление. И шпага у белого тоже в этом же направлении - 3 штриха в противовес предыдущим. Попробуй представить что там нет шпаги - и все развалится нафиг.
Shut Ada (09:56 PM) :
Потом
Shut Ada (09:56 PM) :
Анализируй также эти мелкие вещи
Shut Ada (09:56 PM) :
Дальше, главное в композицие - твердые акценты, выделение главного и прочие
Shut Ada (09:56 PM) :
Два чела - в белом и красном, правее
Shut Ada (10:00 PM) :
Посмотри как работает - это по сути 2 вертикальных мас, противоставленных одной массе (очень дробной, изобилующей светлыми и черными пятнами. Кстати, обрати внимание как работают эти светлые и черные пятна, там нет НИЧЕГО просто так. Даже перо в руках в писаря - это еще один росчерк того же плана, чтобы поддержать другие штрихи (самые первые про которые я говорил). Тоесть глянь - 2 массы слева совершенно не дробные, и они "держат" композицию. Закрой их ладонью, посмотри что получится.
Shut Ada (10:00 PM) :
Дальше, эти же 2 массы вертикальные (бояре эти) не стоят просто так - посмотри как их держит вертикаль стола, словно шрумп шашлыки. :-)
Shut Ada (10:01 PM) :
Дальше больше - горизонт, почти незаметная линия, на нее даже не обращаешь внимания. Она держит ВСЕ. Все эти вертикали.
Shut Ada (10:02 PM) :
Вот еще - мужик раскинул руки на заднем плане (толстый такой). Посмотри, два движение (состовляют почти угол 90 градусов). И чуть ниже - плечо полуголого мужика и тот же белый делают еще одну ритмичную "галку". Получается ритмика.
Shut Ada (10:02 PM) :
Дальше цвет
Shut Ada (10:03 PM) :
Все продумано, до идеальности.
Shut Ada (10:03 PM) :
Посмотри как работает пятнами.
Shut Ada (10:04 PM) :
Красный толстый баярен + небольшое красное пятно в нижнем противоположном углу. Связь. Тот же шурумп, держащий все. Боярен в белом и казак в белом. Красный - он вообще акцентрирует внимание. Если надо что-то выделить - помечай красным. Видишь как раскиданы все эти красные пятна? Видишь белую тряпочку? Видишь связь между ней и остальными белыми пятнами (казаки в белом)?
Shut Ada (10:05 PM) :
А потом уже идут всякие мелочи, вплоть до небольших шариков и т.д. Приглядись - ни одна деталь не расположена просто так.

Desciples 3

2006-04-11T04:56:08Z

Странно вышло, что один из самых крутых художников разрабатывает одну из самых крутых и любимых мною игр :)
Поэтому я чрезвычайно рад этому))) http://forums.ag.ru/?board=discuss&action=display&s=0&num=1144671644&start=0

Ноффый Пралог аднака

2006-04-02T08:22:02Z

Вообщем, я так понимаю дневник мой никто не читает, но использовать я его магу и пассиффно -- просто скидывать сюда все, чтобы кто-то иззнакомых спайкойно прочитал или еще зачем... типа дополнительное хранение информации, так что с кампа оно если и исчезнит, то здесь могет останется... ну кароче мысль понятнафф :)А если не понятна, кто вас просит понимать, мой дорогой несуществующий читатель? :))))

ПРОЛОГ

Низкие свинцовые тучи непрестанно неслись по небу и растворялись в кровавом отблеске заката. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, однако запад все еще полыхал, словно от бесчисленных пожаров, которые могла потушить лишь ночь. Осмелевшие тени выползли из-под громоздившихся утесов, сухих корней и камней, но сумрак еще не поглотил Рукав Призрака окончательно.
В месте, где река впадала в Залив Лозиера, она сильно расширялась, превращаясь в настоящую бухту, окаймленную плоским береговыми скалами, в которые цеплялись своими толстыми корнями чахлые буки.

От зарева уже почти ничего не осталось, когда из зелено-серого сумрака на одну из черных скал, нависавших над Рукавом, поднялось большое двукрылое существо, чем-то напоминавшее хармека-переростка, но определенно не являвшегося им. Железные крылья, поджатые по бокам, изредка громыхали, словно существо было облачено в доспехи; это было лишь отчасти правдой, ибо доспехи эти создала сама природа... Подобные твари вымерли уже тысячелетия назад еще во дни Первой Битвы и лишь один единственный, поддерживаемый магией Храма Воды, остался у главы Ордена. На спине Айронхеля (а это был никто иной) сидел неприметный сгорбившийся человек, бесстрастно озирающий здешнюю красоту. Впрочем, за все годы жизни, он повидал такое, по сравнению с чем Залив Лозиера показался бы неприметной лужицей.
Не это привело сюда его.
Троны, конечно, могли и ошибаться, но чутье Хулла – нет. Старец не знал, почему Алль покинул Храм, где о нем заботились и любили, однако ушел все же и ни куда-нибудь, а в Пустынные Земли, которые не облюбовало ни одно живое существо и совсем не потому, что очень близко на серых вершинах Таргариандов высилась Черная Крепость, Тантахина. Нет, Каррдда, коим пугали так долго детишек Веллиона и многих других стран, был здесь совершенно ни при чем.
Черные скалы помнят боль и страдания, даже не смотря на то, что от высившегося здесь некогда храма не осталось и развалин: слуги Сивега жестоко обошлись с культом Черной Горы, стерев их и их деяния в порошок... Однако память обладала большей силой, чем даже обитатели Ильни – пройдут сотни лет, прежде чем скалы забудут...
Что гнало Алля? Что его сюда завело? Неужели по собственной воле сын прошел почти весь Континент от Бездны до Веллионского Моря? Он не оставил ни записки, ни тайного послания – просто сгинул, так и не закончив обучения. Хулл припомнил еще одного близкого ему человека, так и не вернувшегося со своего последнего похода. Судьба его старцу была известна, однако он решил не вспоминать и не думать о ней...
Хулл, впрочем, хоть и не знал мотивы Алля, приведшие его сюда, но чем окончился путь сына, не было секретом: скалы уже сомкнулись над молодым телом, став его вечной могилой. Отныне Хулл смог бы заговорить с ним лишь посредством некромантии, но он сам запрещал применять ее даже на последнем Этапе обучения, когда от человека уже мало чего оставалось.
Кто именно убил Алля, тоже не сокрылось от старца.
Как наяву он вновь увидел распростертое на камнях тело сына, окровавленного и бездыханного. Алая жидкость стекала ручейками по склону вниз, словно желая найти освобождения в мутноватой воде спокойной реки. Старец славился своим хладнокровием и совершенным отсутствием жалости (кроме как к Айронхелю, разумеется), однако зрелище, представшее перед его глазами, надавило на те невидимые нити, что крепко сдерживали его чувства уже вот несколько столетий: люди казались марионетками, служившими лишь его замыслам. А иначе как бы он добрался до таких вершин, став главой Храма Воды? Выше были разве что Троны, но тех совершенно не заботили людские дела: они утонули в эфирах и Г’алгаа, Семи Туманах.
Стариц не торопился покидать место последнего боя Алля, ибо еще сам не был готов к тому, что Война вновь вспыхнет в пределах Хаеллы. Да, смерть мальчик послужит отличным поводом для нее... Именно поводом, а не причиной. Давно заключенный мир с Черной Горой уже покрылся пылью, а обе стороны только и ждут, чтобы вцепиться в глотки друг друга. Хотя... Льёргов, Жителей Горы интересовало нечто недоступное пониманию человека... Они яро охраняли свои владения, охотно вступили в Войну Эфиров, однако им не было дела до Хаеллы и всего творящегося в ней. Кроме Храма Воды об их существовании уже никто не ведал, даже эльфы, на чьих берегах они поселились... Или эльфы таки знали?
Хулл успел застать убийцу над телом Алля. Он очищал свой кривой клинок от крови. Это был определенно человек, никак не Житель Горы, но за его плечами скрывалась именно их мощь. Убийца даже не вздрогнул, когда увидел приземлившегося старца Храма.
- Да, я знал, что ты придешь, Хулл, - он поднял голову и улыбнулся, смотря прямо в глаза старца. – Узы крови обязывают.
Старец ничего не ответил, не мигая следя за каждым движением Ибергиля. А это был именно Ибергиль, никто иной – или существо, скрывавшееся под его личиной.
- Храм ведь хотел войны, не так ли? Вас же сдерживал лишь Договор на пути к знанию, что хранит в себе Черная Гора.
- Его заключили глупцы, - на этот раз Хулл не смолчал. – Кому ты служишь? Я вижу, что за тобой стоит мощь Варнаула, но твои помыслы далеки от его... Ты служил Храму Воды до этого... Говори!
- Изменится ли что-нибудь, если я отвечу? – презрительно сверкнув глазами ответил убийца и поднялся. – Я не держу зла на своих жертв. Не слишком-то благоразумно со стороны Храма тревожить человека, исполняющего свою работу.
- Что ты хочешь этим сказать?
Ибергиль ухмыльнулся и покачал головой, сделав шаг назад. Следы от его сапог были кровавыми, так как до этого он стоял в луже крови.
- Не думай, что я не знаю, что ты замыслил, о мастер Хулл. О, кажется так я раньше называл вас, о могучий? Храм давно хотел этой войны... очень давно.
- Да, давно, - Айронхель переступил с ноги на ноги, словно прекрасно зная, что чувствует его хозяин. Стальные когти скребли о скалы, которые тут же трескались и осыпались, словно песок.
- Нет, мастер Хулл, не думай.
- Чего, прости? – поинтересовался Хулл, - Или ты думаешь, я так просто дам уйти убийце своего сына?
- Конечно, дашь, - хмыкнул убийца.
- Ошибаешься.
- Может, и ошибаюсь... – Ибергиль пожал плечами, словно жизнь его совершенно не волновала. Он вновь склонился над мертвым мальчишкой, принявшись вытряхивать из его карманов все ценное, что там было. – Ах, вот оно... Вот он, таинственный талисман, известный всем Людям Воды.
Глаза старца расширились от гнева, так как убийца нежно поглаживал серебряное кольцо, подаренной Хуллом Аллю на его пятнадцатый Круг Жизни. Оно заключало в себе немалую силу, должную уберечь сына от какой-либо опасности... Старец сам выковал его.
- Оно-то и погубило Алля, о Хулл. – Ибергиль поднял глаза и в них вспыхнуло красное пламя. Кольцо соскользнуло по его пальцу и Хулу казалось, что видит в талисмане отражение звездного неба и луны.
- Сними его. – приказал Хулл таким голосом, что всякому стало бы ясно: ослушавшегося ждало нечто ужасное.
- ...Слишком, слишком много силы ты вложил в него, о могучий Старец, - захохотал убийца. – Что же ты теперь сделаешь?.. Чего тебе стоило убить меня с самого начала? Но теперь поздно, и ты знаешь это не хуже меня. Здесь некогда располагался Храм Черный Горы... о да, жертвоприношения, муки и страдания людей... Те, кто поклонялся Горе были глупцами, не так ли? И тем не менее, высвободившееся сила, так насолившая Богам, здесь осталась навеки.
- Зачем это мне? – приподнял бровь Хулл, механически поглаживая искрящуюся под лунным светом чешую Айронхеля, приглушенно мурлыкавшего, словно кошка: прикосновения хозяина он чувствовал даже через толстый железный покров.
- Зачем? – Ибергиль казался изумленным. – Неужели я говорю с многомудрым Хуллом?! С тем, кто сам создал это кольцо, за коим я охотился вот уже сколько лет? Или ты просто играешь?
Хулл промолчал, все также глядя на убийцу. Ему нужны ответы. Он должен узнать, кому служит этот человек и какие цели преследует. Или обычная алчность? Простые смертные легко могут соблазниться при виде золота; простой маг – при виде магического артефакта.
- Вот чего ты хочешь, - ухмыльнулся Ибергиль. Неужто научился читать мысли?! – Не трудно догадаться, поверь мне. И да, помни, убив меня ты никогда уже не узнаешь, кто с тобой затеял эту игру... Хотя как ты еще не догадался? Да, а кольцо, если тебе неизвестно, приобретает особую силу в этом месте... Знаешь почему? Потому что ты вложил в него не свою силу, о многомудрый...
Айронхель зарычал, почувствовав напряжение всадника. – Храм не прощает братоубийц. – внезапно резко сказал старец. Не даром он был во главе Ордена – смерть Игенхеля оказалась мгновенной. Убийца даже не успел захрипеть. Презрительная усмешка, словно маска, застыла на его лице, когда убийца беззвучно рухнул на землю, разбив голову о камни.
Волны, которым было совершенно наплевать об ушедших совсем недавно в Мет смертных, лениво облизывали два трупа распростертых на камнях, словно желая утащить их в свое лоно. Они не торопились, рано или поздно все, что лежало на берегу, отправится в глубину вод. Веллионское Море всегда было жадно на человеческие тела и сейчас оно тем более обрадовалось, когда появилась очередная возможность похоронить их у себя на дне. Если бы не воля Хулла, планы которого простирались намного дальше.
Под его взглядом скалы разверзлись и поглотили в себе два тела, а вместе с ними и могущественный талисман.
Старец не долго думая сделал едва заметный жест рукой и огненный столб вырвался из поверхности воды, а море в раз окаменело – волны словно застыли в непередаваемых муках. Трансформация стихии воистину считалась непостижимой, но мало кому было известно, что Троны и Хулл уже давно использовали ее на практике. Айронхель, особенно чувствительный к изменениям астральных субстанций, завыл каким-то протяжным утробным воем, воздев свою голову к луне. Громадные тела береговых черных скал задрожали от этого непередаваемого рева и, казалось, сами звезды вот-вот сорвутся на бренную землю, возвещая о Эра’ка Лаен, Последнем Дне. Один лишь Хулл сохранил совершенное спокойствие – магия верного питомца не трогала одного из могущественнейших магов Храма.
Столб пламени тем временем преобразовался в чье-то лицо, которое тут же открыло свои бездонные черные глаза. Оно не вперилось ими в старца, словно желая проникнуть в саму его душу.
- Ты звал меня, о повелитель, и я явился, - покорно произнес Дух стихии.
- Скоро нам понадобится все твое могущество и умение, - холодно сказал Хулл. – Погибли мои верные люди – льёрги, наконец, начали действовать в нашем мире, видимо поняв, что отсюда им уже не выбраться. Передай Тронам, что мы отправляемся к Черной Горе. Нужно, наконец, завершить то, что начали наши предки.

гоаорящие животные

2006-03-03T22:10:17Z

http://chudesa.by.ru/span.html
Очень интересно :)
http://ifun.ru/comments/joke2758.html
а вот примеры :D

ellionartist @ 2006-03-02T21:44:00

2006-03-03T05:40:07Z

- Что ж, не удел так не удел, - вздохнул Эллион, - придется нам обратиться к кому-то другому. Но князь вряд ли будет доволен. – он, было приподнялся, на ходу пряча указ Ладана, но капитан удержал его за руку.
- Постой, бесстрашный Охотник, - титул Эллиона в его устах прозвучал несколько саркастически. – Я Белой Башне верен, понимаешь? И не смогу уйти от прямого приказа Эона. Хороший человек – князь наш. В общем, надолго ли вам нужно мое судно? «Эммерлад» уже давно не покидал пристани и не удивлюсь если крысы прогрызли в нем дыры. Нужно некоторое время, чтобы привести его в порядок.
- Значит, ты согласен?
- Пожалуй, да. Разве у меня есть другой выбор? В указе написано, что мы должны были быть в море уже как месяц назад...
- Ничего страшного, готроды еще не покинули берега Веленора, - улыбнулся Луйас. Эллион взглянул на него, словно желая спросить «А ты откуда знаешь?», но промолчал. Он-то думал, что те отряды уже не нагнать. – Они задержались у... хм. В общем, дорогу им перекрыл обвал, из-за которого они теперь делают огромный круг.
- Так может сейчас пойти и остановить их? – Эллион с нескрываемым возбуждением вынул на половину свой меч, уже давно требующего новой крови.
- Дружище, ну ты прямо как маленький. Эон умен, он продумал каждый шаг, и основной его целью было понять, в чем замысел этих готродов и куда они направляются.
- Вы... вы сказали готроды? – Анориен вскочил из-за стола с нескрываемым страхом посмотрев на друзей, - Настали действительно черные времена, раз даже эти твари, наконец, очнулись...
- Да, и они где-то рядом, под боком. В общем, даже если мы разобьем все их войско прямо сейчас, то ничего этим не добьемся. К тому же уйдут месяцы на то, чтобы найти их. Возможно, они пробиваются к своим хозяевам... об этом мы сможем узнать, лишь проследив за ними.
Эллион умерил свой пыл и до блеска начищенный клинок снова оказался в ножнах.
- Остроухий, ты чего расшумелся? – зашипел на друга Охотник, - Потом, потом все обсудим.
И вправду, хотя в таверне по прежнему и было шумно, а люди, казалось, целиком были поглощены своими делами, но от Эллиона, кого еще называли Следопытом, не ушло повисшее в Белой Служанке напряжение.
- Увидимся в порту. – произнес Анориен. - Вы пока отдохните хорошенько, пивка попейте, город посмотрите – остальным займусь я. Главное, сидите тихо, а-то, ежели, прознает о вас тут одна... гм... особа, экспедицию придется отложить. Как говорится, лодка на половину не тонет – скоро мы все окажемся в этой, с позволения сказать, заварушке.
После этих слов капитан поднялся и ушел, даже не попытавшись объяснить, какая именно особа могла бы помешать Эллиону с Луйасом в их задаче.
Еще некоторое время посланники князя, словно завороженные уставились в пространство, не в силах вымолвить ни слова. Первым очнулся эльф:
- Есть нем что-то...
- Есть, - кивнул Эллион, - только что - разузнаем позже. Нам на корабле еще долго путешествовать.
Луйас повернул голову к Охотнику:
- Что говорит тебе твое чутье Храма?
- То, что оно подвело меня уже второй раз, - со стыдом признался Эллион. – Он совершенно обычный человеком. И только. Никакой силы, он не сможет зажечь даже свечку.
- Ты уверен?
- Хочешь взглянуть на астральный двойник? – Эллион отхлебнул эля, который принесла достопамятная трактирщица, и уставился куда-то в пространство, - В одном я уверен точно – ему можно доверять. До тех пор, пока он не встанет у нас на пути – мне все равно, что скрывается в его прошлом. Но я не пожелал бы его в противники даже злейшему врагу. Ты понимаешь меня Луйас? Ничего не должно встать между мной и миссией порученной князем. Ничего! И никто. Даже такие...
- Такие что? – приподнял бровь эльф.
- Такие люди как этот капитан Анориен.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. «Эммерлад».

Ближе к концу дня Эллион расстался со своим другом, послав того за мальчишкой, что они подобрали в Кальте. Эррег был славным парнем, но в нем стучала буйная кровь южанина, и потому он тут же помчался разбираться со здешними шайками, попутно обругав бдительность стражей. Сам Эллион хотел отправиться на поиски людей для их будущего похода, хотя дара «вождя», так сказать, у него не наблюдалось, поэтому, когда уже стемнело, отряд их так и не пополнился.
После Охотник уже не мог вспомнить, как оказался у странного высокого здания, выложенного в отличие от остальных из черного камня. Не мог он и припомнить, что именно привело его к нему...
...Без особых усилий Эллион потянул на себя тяжелую обитую стальными пластинами дверь и тут же отшатнулся, закрыв ладонью лицо. В него ударил холодный и злой сквозняк, подхвативший целую тучу пыли и какого-то мусора. Ветер пронесся мимо, словно действительно был живым и утих на противоположных концах улицы. Отшатнуться Охотника заставила не только и ни сколько сама стихия, но глубокая и древняя Сила, безвозвратно растворившаяся и развеявшаяся в ночном воздухе. Бывший Воин Храма мог ошибаться, но эта мощь не принадлежала ни одному из известных ему источников силы – ни Туманам, ни Полюсам, ни эфирам.
«Хм, она что, заточена здесь была? Знал бы, так вскрыл дом как следует...» - мелькнуло у него в голове. Не так уж и много он прожил в столице морских дел, но ему уже казалось, что город был древнее, чем сам Варм. Еще до того, как нога первого вельца ступила на Новые Земли, на мысе Кости здесь располагался город варваров... возможно дух побежденных до сих пор не угас. «Надо было все-таки Луйаса не посылать за Эррегом. Его талант точно бы пригодился сейчас».
Город уже давно уснул под покрывалом ночи, усеянной россыпью звезд. Здесь, на самом юге Веленора даже стражники не слишком любили расхаживать по улицам Меера в это время суток. Из живых лишь оборванные черные псы шарили у заброшенных домов на южной окраине города, и лишь в центре да в порте Меера продолжало идти какое-то подобие жизни. Впрочем, для Эллиона это был любимый час, который он еще в бытность свою Воином Храма привык проводить в бодрствованье.
Он открыл дверь до конца и вступил во мрак помещения, в котором даже он с трудом что-либо смог усмотреть. Совершенно обычный дом, не отличавшийся ни дорогим убранством, ни чем-либо еще. За исключением того, что он не был обитаем уже, наверное, сотню лет, словно жителями Меера он был или незамечаем, либо люди страшились этого места. Навязывался вопрос: почему? Или все дело в Силе, что он только что выпустил? В противоположном конце комнаты находился холодный камин, утробы которого порядком затянулись паутиной – впрочем, как почти и все, что находилось здесь. Некоторые шкафы в другом углу комнаты, были наполнены книгами. Убранство комнаты дополняли резные стулья и два круглых стола. Голый пол и стены были изрядно покрыты толстенным слоем пыли. Даже ковров, как ни странно, не было.
И тут взгляд Охотника уткнулся в темное пятно прямо у камина, которое он не приметил раньше. И цепочку следов.
Эллион раздвинул слои паутины, мельком заметив бегающих по ним опасных и ядовитых пауков, после чего подошел к камину. Наклонился. Перевернул тело. И почувствовал, как ледяной коготь ужаса провел по его спине – в изуродованном лице он узнал Эррега. Конечно, можно было предположить, что юноша нарвался на слишком большую шайку бандитов. Но, зная его мастерство и знания, Эллион тут же отмел эту мысль в сторону. К тому же вряд ли обычные уличные разбойники смогли бы так легко отмахнуться от заточенной здесь силы или пройти мимо незамеченной ею. Его, Охотника, она не тронула, признав, видимо, за своего, но обычных людей или даже вьённемов растерзала бы не помедлив.
...Он начал догадываться, что за Сила здесь была заточена и зачем, а также в чем причина смерти Эррега. Некто из Храма просто-напросто протолкнул юношу, который явно влез не в свое дело, в этот дом. Только вот кто это мог быть? Кому бедный юноша, даже не достигший совершеннолетия, мог помешать? За этим не мог стоять сам Храм, так как он никогда не вмешивался в дела людей.
Теперь Охотник считал своим долгом похоронить парнишку как подобается и выяснить, кто это сделал. Скорее всего, он еще встретится лицом к лицу с убийцей.

Луйаса Эллион нашел уже только в гостинице. Тот отстраненно наблюдал за танцующими языками пламени в небольшом камине. Эльфы, в общем-то, редко по-настоящему спали, предпочитая находиться где-то между явью и сном. В подобном образе жизни можно было найти и свои преимущества, что отдаляло человеческую природу от эльфийской еще дальше, хотя, казалось бы, устроены они на первый взгляд совершенно одинаково. Сознание эльфа могло отдыхать и любоваться снами, но в то же время видеть и понимать все, что происходит вокруг. Для них вырваться из подобного состояния было также просто, как и человеку из медитации – требовало некоторых усилий, конечно, но не таких как при сне.
«Стало быть, не найдя Эррега, Луйас с чистым и безмятежным сердцем отправился отдыхать». – С раздражением подумал Эллион.
Услышав о странной смерти молодого муррейца Луйас помрачнел как туча. Охотник не сомневался, что того теперь грызло угрызение совести, обвинив себя в произошедшем. Зная о людских привычках и желаниях, эльф полагал, что Эррег проводит ночь с какой-нибудь красавицей, как и полагается молодому парню. Потому он даже и не пытался особо искать мурейца. Мол, немаленький же.
На следующий день Охотник отправился к наместнику города сообщить о том, чтобы тот принял хоть какие-то меры по поводу убийцы. Наместник, – крепкого телосложения невысокий мужчина, на вид чуть старше Эллиона, - внимательно выслушал воина и заверил его в том, что обязательно удвоит, а-то даже и утроит городскую стражу. Большее он пообещать отказался, хоть Эллион и пытался как можно убедительнее объяснить ему ситуацию происходящего. Уже немного позже он узнал, что глава города все же отдал приказ двум молодым вьённемам Ордена Сельского Надела обыскать странный дом. Но, как и полагал Охотник, эти двое ровным счетом ничего не добились – Сила им самим была развеяна в городском воздухе, теперь она нескоро проявит себя. Все что двое магов могли обнаружить - черный, глубоко впечатавшийся в астрал след. Да и с туманами там творился какой-то кавардак. «По крайней мере, меерцы теперь будут бдительнее...» - попытался заверить себя самого Эллион, но на душе все равно свила себе гнездо тоска. «Эх, было бы время – сам занялся бы, но дело князя не терпит!» Вместо знаменитого на всю Ойкумену следопыта смертью юноши занялся сам Луйас.
Утром шестнадцатого Октября начались празднования Экал-Аона, одного из самых любимых праздников веленорцев. С этого дня и по окончанию месяца строго воспрещалось употреблять какие-либо спиртные напитки. Неустанные монахи осели почти во всех ведомых тавернах города – проследить, чтобы какой-нибудь непутевый гном не оскорбил волю Ильвина. Праздник тем самым больше всего задевал именно гномов, поэтому подгорные жители спешили в это время как можно скорее выбраться из страны. Впрочем, остальные не слишком грустили по этому поводу, так как в Экал-Аон полагалось всем пить дрэнфадэ, знаменитым и любимым веленорцами рябиновым настоем.
Карнавал должен был начаться на площади Тиона Целителя, обрывавшейся угольно-черным выступом к опустевшим пристаням. Отсюда был видим почти весь Нижний город (северная часть Меера, являвшаяся почти одними портами и лишь десятком жилых домов), окутанный белесой дымкой и еле-заметная полоса горизонта, куда уходило море. Волны с какой-то безмятежностью плескались о прибрежные скалы и темные тела кораблей.
Однако не все поднялись на площадь Целителя праздновать Экал-Аон. Эллион, обладавший зрением, уступавшим разве что эльфам, приметил несколько фигурок, в одной из которых он сразу же признал Анориена. Рядом с капитаном шел человек по-настоящему огромного роста. О таких говорят, что они руками гнут стальные прутья.
«Хм, интересно, что понадобилось капитану так рано в порту? Или он решил увильнуть от праздника и продолжать заниматься какими-то своими делами? Или он целиком поглощен подготовкой судна и команды? Вряд ли кто-нибудь из веленорцев захотел бы пропустить Экал-Аон. Монахи и готродов заставят праздновать. В общем, чего гадать? Скорее всего, старый лис готовит судно, как и обещал. Дело князя не терпит. Но все же странно... впрочем, дата отплытия не менялась и не изменится, вряд ли что-то нас задержит...» - мысли Эллиона текли неторопливо, хотя праздник и не поглощал его. Будь его воля, он бы спустился в Нижний город и выяснил все у самого капитана, но неутомимая стража перекрыла все доступы к портам, даже несколько вьённемов наблюдали за тем, чтобы никто не покинул площади, на которых праздновали Экал-Аон (таких было семь во всем городе). Конечно, это был яркий и пестрый праздник, который должен был доставлять людям море веселья, но традиции этого торжества были невероятно строгими, словно монахи заставляли людей делать то, что они итак делали бы добровольно. «Хорошо, что от жертвоприношений избавились еще при Иисилуре... а-то совсем было несладко, как тем же Муррейцам или сельваннам. Надо будет обязательно поговорить с Эоном по этому поводу... Религия не имеет такой уж большой власти... но вот традиции... с ними придется туго».
Охотник со всей свойственной ему безразличностью даже не пытался вслушаться в напыщенную речь настоятеля храма Ильвина – стоявшего на каменном постаменте под самым храмом худенького и пожилого человека, тело которого обтекала серебряная ряса с белыми узорами. Начиналась тирада обычными для таких случаев словами, какими начинаются почти все речи монахов. Эти обожали сперва рассказать всю историю веленорского народа и лишь потом переходить к делу.
- ...И вот, начале после того, как Марадак спустился в Хаеллу, Ильвин создал в тайне от всех людей Хаеллы, позже назвавшихся Веленорцами! – кричал старичок своим осипшим голосом, но так, что слышали его все. Иногда Охотник пытался вслушаться в его речь, но слова разлетались мириадами пустых звуков, так и не добравшись до его сознания.
Эллион оказался целиком поглощен своими мыслями о смерти Эррега и предстоящей экспедиции. По словам Луйаса выходило, что готроды застряли в Садовой области чуть восточнее озера Красного. Непременно, их следовало ждать, хотя воин из простого любопытства хотел бы узнать, что именно могло их задержать. Луйас отмалчивался, пожимая плечами, а на все попытки Охотника заставить сказать его что-нибудь еще он натыкался на странное игнорированье так неприсущее его другу. Может, готроды лишь делали вид, что пробивались на запад? Чтобы запутать их всех? А может все-таки послать дружину к тем отрядам и растоптать к нейновой бабушке? А потом допросить пленных. Уж непременно они с Луйасом чего-нибудь ценное да выяснят. Но в голове Эона явно созрел план, где продуманы все вероятности. Князь намекнул Эллиону, что рано или поздно, тот поймет всю суть их задачи, но по причинам, которые князь не имел возможности называть, его главной гончей, то есть Охотнику, об этом знать не следовало.
«Равно жертвуй врагом, другом и собой» - негласная заповедь князей.
- Я пожертвую ради тебя, Эон, ради твоего плана и Веленора. – прошептал Элл.
Охотник поежился под порывом холодного морского ветра и закутался поплотнее в плащ. Утренние заморозки уже давно терзали Меер, и Охотник надеялся выйти в море еще до первых настоящих холодов, которые в Веленоре начинались уж очень рано – и надолго.
...Кто-то толкнул его в плечо и Элл вышел из оцепенения. Он сам не заметил, как пролетело время, а пестрая искрящаяся толпа уже во всю гудела, празднуя Экал-Аон. Бывший воин Храма передернулся, как это всегда с ним бывало во время этого праздника – уж слишком резкий был переход между спокойными и рассудительными веленорцами в беснующихся сумасшедших людей, которых словно гарт плетью по заднице огрел. Откуда-то раздавалась скрипка, но ее заглушал веселый гогот, который был слышен отовсюду. Немногие стояли в стороне. Какие-то гномы, видимо не успевшие или забывшие уйти из города, угрюмо взирали на все это и, наверное, молились Великому Фраддару, чтобы все поскорее кончилось.
- Эй, по сторонам смотри! – крикнул он какому-то лихому усачу-харду, вылившего на плащ Эллиона целую кружку дрэфадэ, отчего на ткани осталось темно-коричневое пятно, - видимо это вышло случайно, потому что хард принялся тут же извиняться. Воин лишь махнул рукой и хотел было снова окунуться в свои мысли, но тут услышал знакомый голос:
- Ничего! Совсем ничего! – вздохнул, откуда не возьмись вынырнувший Луйас. – Его словно молния по голове пришибла.
- Чот-что? – не понял Эллион.
- Я взял расследование в свои руки, - пояснил эльф, - Я говорю про Эррега, ты что, не понял? И добился не больше чем ваши вьённемы... Вот Нурнон или Гуларсиенн тут бы наверняка сразу разобрались. Да и Мернал понял бы в чем дело.
- Понял-то понял, но вот вряд ли рассказал все как есть, - злорадно улыбнулся Эллион.
- Почему ж? – настала очередь Луйаса «ничего не понимать».
- Сам князь Эон признал, что Мернал стал какой-то подозрительный. Пора ему на увольнение. Чую я – он готовит предательство. Когда я пришел на совещание в Белую Башню, он отговаривал князя посылать меня за готродами, велел «сидеть тихо». – последние слова он произнес скверно имитируя голос могущественного вьённема.
- Или наоборот – хотел, чтобы мы шли, – нахмурился Луйас. Эллион тоже помрачнел. – Он, видимо, знал, что князь с подозрением относится к нему и...
- Нет, - махнул рукой Элл, - маловероятно. Эон с самого начала задумывал это. Он умен, пускай разбирается со своими придворными. Наше дело – не упустить готродов.
- У них там немалый отряд, - как бы между прочем заметил Луйас.
- Ну и что? Они не в своей земле. Здесь для них каждый куст враждебен – того и гляди, я выскочу! – Охотник весело засмеялся, но Луйас лишь встревожено посмотрел за горизонт.

Что ж, праздник прошел действительно на славу. Даже Эллион признал – салют был грандиозным. Под конец дня даже они с эльфом приняли участие в Экал-Аоне, чему позже были не сказано удивлены. Но, как и всякое светлое событие – праздник закончился слишком быстро и уже через несколько дней на город словно опустилась мрачная туча (кстати, небо над городом вообще никогда не имело просветов).
Луйас отыскал небольшую группу своих сородичей, торговавших эльфийскими изделиями, и приобрел несколько колчанов стрел, имевших небезызвестное зеленое оперение и сверкающие наконечники. Он с каким-то вожделением накинулся на них, словно на излюбленное лакомство – уже не мало лет другу приходилось накладывать совершенно обычные стрелы грубой людской работы. Несколько раз за эти года ему попадались даже гномьи – лицо Луйаса до сих пор дергалось при воспоминании о них.
Наконец, вечером двадцать первого октября подал о себе весть куда-то пропавший Анориен. После праздник Эллион ни разу не видел старого капитана и даже забеспокоился – не случилось чего с ним?
Широкоплечий мужчина с круглым лицом и вздернутым носом ожидал эльфа с Эллионом на пороге гостинице. Его небритое лицо придавало какой-то немного первобытный вид, или даже медведя. В нетерпении он все время поглаживал свой щетинистый подбородок и поглядывал по сторонам.пдал о себе весть куда-то пропавший Анориен.о них.о обычные стрелы грубой людской изделки. пасных колчанов стрел. ля своего не
- Наконец-то, вы вышли! – вздохнул он с облегчением, увидев как дверь, имевшая тускло-зеленую окраску, приоткрылась и на порог вышли Эллион с Охотником. Те не сразу услышали его низкий, но тихий голос и потому хотели было пройти мимо.
- Как только трактирщик сказал, что нас хочет видеть какой-то небритый, сразу понял, что Анориен послал кого-то из своих, - заметил Эллион, - где он сам?
- Где ему и полагается быть. – улыбнулся моряк, - в таверне Белой Служанки. Вас ждет. Меня Эльдаск, кстати зовут. – он протянул руку для рукопожатия.
- Эллион. А это - Луйас. – ответил ему Охотник. – Ну, пошли.
- Друзья, правда, зовут меня Корень, - простодушно говорил по пути Эльдаск, - вот, сами гляньте. – он закатал рукав по локоть и показал свой изуродованный локоть с каким-то отростком. – Это мне подарок еще с Птичьих Остров от капитана Верриадка остался. Ладно бы, обычный перелом сросся, так его ж потом магией какой-то вьённем-недоучка пытался сам вылечить. Выглядит, конечно, некрасиво – но сражаться могу! И еще как. Ах, как мы тогда задали этим пиратам с Птичьих! От них одни половинки остались, а те сбросили в море. Потом пошли на Галеос – и там-то нас и отшвырнули. Ишь, полезли на рожон называется. В пекло. Как говорится, ежели за двумя зайцами погонишься, то, того, второй обязательно к волку приведет... или не так?
- Постой, - вдруг вымолвил Луйас, - ты сказал Галеос?
- Ну да. Галеосовцы проклятые – на море с ними некому тягаться! А что?
- Как же все просто оказывается, - Луйас, подхвативший привычку у людей, хлопнул себя по голове. Эллион вопросительно посмотрел на друга, но тот сказал: - Потом, потом!
- О чем это вы? – поинтересовался Эльдаск. – Выкладывайте, нам еще вместе плыть и плыть!
Луйас лишь отмахнулся, мол, все потом расскажет. К этому моменту они как раз оказались у входа в Белую Служанку и Эллион в блаженстве втянул носом сладкий табачный дым. Он уже давно мечтал зажечь свою трубку, но все было некогда.
Внутри они обнаружили за небольшим столиком в самом темном углу таверны пятерых. Эллион сразу же узнал Анориена, хотя тот слегка и изменился. Сейчас он был облачен в длинный потертый плащ и странную такую же потертую шляпу, плотно обтягивающую его голову.
- А, это вы... – поднял он глаза на друзей, явно отвлекшись от своей беседы, - «Эммерлад» готов. Послезавтра отплываем.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.

Я выдохнул очередное облако едкого дыма и блаженно сощурился. Настоящий крепкий табак, привезенный моими знакомым хардом, был превосходен. Такой можно было найти только и исключительно в Золотых степях, где проживали эти племена, Друзья.
Эльвин как всегда был молчалив. Этот человек никогда не говорил много. Впрочем, это шло мне только на руку – штурман знал слишком много про меня. Я о нем – тоже.
- ...Галеосовцы здорово нашумели в Заливе Урионьдха, - произнес Олларин, но, увидев, что мои мысли были поглощены совершенно иными заботами, улыбнулся себе в усы. – А в чем, собственно, суть предстоящего похода?
- Об этом, я надеюсь, мы узнаем от Эллиона. А вот и он, легок на помине!
И правда, в таверну протиснулся старый знакомый со своими эльфийским другом. Я ухмыльнулся – от стоявшего здесь дыма любой эльф пришел бы в шок. Луйас лишь сверкнул глазами. Сильный парень. За ним, видать, кроется темное прошлое. В горле и глазах появилась горечь – память об обиерре. Пить я действительно перестал с того дня.
Что ж, еще неизвестно какую роль сыграю я в этой игре. Фигуры на шахматной доске еще не расставлены и не ясно какие из них черные, а какие белые.
Все, что мне оставалось делать – это продолжать играть роль старого поведавшего виды капитана Анориена, чье судно море запомнило уже навсегда. Оно отомстит.

Напротив капитана сидел как раз тот самый огромный человек, которого Эллион приметил еще в порту. Он молчаливо потягивал драфадэ и с каменным лицом (в отличие от его внимательных глаз, от которых, казалось, ничего не могло укрыться) наблюдал за происходящим. Левый глаз этого человека украшал длинный росчерк белого и уродливого шрама. Низ лица скрывался, как и полагается порядочному веленорцу, под жесткой, чуть встопыренной бородкой. Он сидел поодаль от остальных троих, но ближе к капитану – это явно был его друг. Кроме этих двоих – Анориена и этого странного богатыря – остальные не выражали и толики серьезности. Это явно были матерые, повидавшие виды, матросы, которые всю свою жизнь играли со смертью и ни раз обводили ее вокруг пальца. Все как один оказались бритоголовые и обладали хорошо сложенным телом. У двоих на лице начисто отсутствовала растительность, у среднего же были густые побелевшие усы. Он также обладал носом, про который говорят «как картошка». «Лихие ребята, - подумал Эллион, - сразу видно, дело свое знают, но серьезно не относятся даже к старухе смерти».
- Послезавтра отплываем. – повторил Капитан и, поживав зубами трубку, из которой вываливал почти непроглядный густой дым, хитро взглянул на друзей, словно предвкушая их реакцию. Брови Эллиона лишь взметнулись вверх, но он тут же взял себя в руки.
- Почему же так рано? – не выдержал Луйас. «Дурак!» - подумал Эллион. Теперь все на них смотрели (включая и Эльвина) так, что казалось, совсем недавно они обсуждали сколько раз в неделю они моются.
- Все готово, - многозначительно расплылся Анориен, - Команда собрана...
- Это все? – удивился Эллион. В указе было написано не меньше полуста человек! С готродами не так-то легко справиться.
- Да нет, конечно, - поспешил заверить Охотника капитан, - Корабли приведены в порядок, крысы потравлены, дырки в парусах - зашиты. Отплываем на двух суднах – «Эммерлад» и «Эммерлад младший». Что делать с провиантом – никак не пойму. В указе не было написано сколько дней мы можем провести в море. До Эльры – несколько недель пути, но, я так понимаю, наш путь лежит дальше? Личинки все пожрут, как есть...
- Займемся рыбалкой, - пожал плечами Эллион. – Не впервой. Впрочем, и личинки не страшны, что мы, княжеские дочки что ли?
- Да-да, конечно. Как говорится, море любит воинов, а воины – поесть. Провиант обсудим позже, сейчас главное погрузить его. Эльвин, - он обратился к богатырю, - мы с тобой ни раз обсудили это. Ты знаешь, о чем я. – Эльвин коротко кивнул, бросив взгляд на Эллиона, - Я собрал отряд бывалых воинов. Многие из них сражались еще на Птичьих Островов, да ты сам там был, Охотник. Помню я тебя. И дружка твоего эльфийского тоже. Да садитесь же, чего стоите?
Луйас хмыкнул и повел плечами. Он не очень любил, когда смертные распоряжались им как какой-то барышней, но все же сел. Оказавшись в окутывающем компанию облаке дыма, он несколько раз кашлянул, выражая свое полное отвращение к табаку. Эллион тоже сел – поближе к камину. Про себя он отметил, что капитан курит дрянь еще ту. У него самого, отъятого курильщика, аж запершило в горле. «У эльфа где-то припасена бутылочка и от курения» - хмыкнул он про себя, «Помню, как он на мне ее проверял в нашу первую встречу – еще в Храме».
- Шестьдесят душ, - вымолвил Анориен, - вернее, шестьдесят – без вас и без нас шестерых. – еле заметный кивок в Эльдаска. – Всех собрал за пять дней... Ладно, что там у нас с курсом? Эльвин, где карта? Тут же на столе лежала! Куда пропала?
Богатырь так же молча наклонился и поднял кусок большого пергамента откуда-то с земли. «Он немой что ли?»
- Ну, и каким курсом? – спросил капитан. Эллион указал на карте, но с достоинством промолчал. Не очень он любил людей, говоривших таким тоном. – Кого догоняем? – улыбнулся капитан. Прозорливый червь!
- Дело князя, - пробурчал Эллион.
Охотник почувствовал как по спине пробежали мурашки – во взгляде капитана, хитро смотревшего на друзей, промелькнуло Нечто.
- Значит, удобный курс для нас здесь, - вымолвил Анориен.
- Если конечно вы хотите разбить судно о тамошние шхеры, - заметил Олларин. Он указал место на карте, - Эти подводные камни остры как твои и мечи и вспороли брюхо ни одному веленорскому судно. Торговые корабли...
- Не важно, - перебил бывалого моряка Эллион, - Решайте сами, я не мореход в отличие от своих предков и больше привык к таинственным лесным чащам и просторным равнинам чем к соленой воде. Главное сейчас – добраться до Эльры, а там посмотрим. Может случится, что путь мы завершим и там – все зависит от наших «друзей».
- Об этих друзьях, я так понимаю, знать нам пока рано? – с ехидством поинтересовался Анориен. Эллион скрипнул зубами.
- Может и рано. Слышал о готродах когда-нибудь? – он чуть наклонил голову набок и сощурился, пытаясь проследить реакцию моряков. И она последовало – в трактире кто-то словно пронесся с косой. Все, кто услышал мельком фразу Эллиона умолк, а другие последовали их примеру, пытаясь понять, что произошло. Улыбка на лице капитана и остальных матросов окаменела. Эльвин, которого до этого, казалось, ровным счетом ничего не интересовало, поднял глаза на друзей. – То-то же. Сейчас не время и не место обсуждать это. Ты дал слово, капитан, и уже поздно отказываться от него.

ellionartist @ 2006-02-26T20:15:00

2006-02-27T04:12:36Z

* * *

«Велики и прекрасны просторы княжества Веленора» - так бы написали умудренные жизнью летописцы, неустанно ведущие хронику Земли Вельцев. И они были правы – границы княжества действительно простирались от моря до гор, а порядок вещей здесь не менялся уже испокон веков. Нет, люди уже не были теми самыми первыми веленорцами, что, если верить летописям, были чисты душами и храбры сердцами от природы. Княжество не было совершенно, как уверяли летописцы, но Эллион по праву называл его своим домом. Другого у него не было и не будет. Дорогу к Храму он уже давно забыл и вспоминать не хотел – уж слишком явственно он слышал проклятия старца кинутые ему вслед. Нет, то место он никогда бы не назвал домом, хотя именно оно и закалило его сердце, да и отец почему-то был по-настоящему предан Храму... но и был погублен им же.
Около месяца они шли вдоль берегов Веленорского Моря – князь велел направиться в первую очередь к торговому городу Меер.
Люди, казалось, были нисколько не встревожены событиями в столице. Оказалось немногим даже известно, что еще совсем недавно Варм был захвачен врагами – веленорцы и представить не могли, что такое настоящий враг и не хотели верить, что мир, не нарушавшийся вот уже столетия, снова рушился. Память о войнах предыдущих веков не давала покоя их сердцам – кровь предков еще помнила о тех ужасах, что творились во времена владычества Марадака. Почему-то у Эллиона появилась уверенность: явись даже сам Темный Бог к калитке хутора какого-нибудь крестьянина, он все равно ни за что не поверит, что их страна очень скоро утонет в очередной войне... с кем? Охотник не хотел даже думать о том, откуда явится угроза, но он твердо знал, что явится и, скорее всего, с неожиданной стороны...
В начале пятнадцатого дня пути Луйас растолкал Эллиона и произнес:
- Вставай давай! И скорее!
Охотник вяло потянулся, попытавшись отмахнуться от эльфа.
- Какие вставать, остроухий? До рассвета еще как минимум два часа...
- Разве ты не чувствуешь? – Осенний Лист оглянулся по сторонам, словно ожидая, что сам Гадрум со всеми Моргузами выскочит из-за угла.
Они старались не слишком часто останавливаться в трактирах, предпочитая ночевать у бедных крестьян. Им обоим было не привыкать к полуразвалившимся хлевам, которые только и могли предложить небогатые веленорцы-пахари.
Эллион вздрогнул и облизнул враз пересохшие губы. Он явственно почувствовал чей-то взгляд, неустанно следивший за ними.
- Может... гонец? – предположил он, зная, что это чушь.
- Куда делось твое знаменитое чутье? – хмыкнул эльф, - Вроде тебя в Храме учили распознавать полюса силы.
- Да, было дело...
Друзья обнажили мечи, но следивший за ними не показался – он вообще никак не отреагировал, словно его совершенно не волновало, знают о его присутствие или нет. Ни ненависти, ни любопытства Охотник не чувствовал – только лишь холодное слежение за каждым их шагом.
Все последующие дни они двигались настороже, надеясь уследить хоть за каким-либо проявлением их наблюдателя, но тот не сводил с путников своего взгляда. Бывший Воин Храма тщетно пытался обнаружить двойник следящего в астрале – там, к его изумлению, тоже было пусто. Не было даже тени, которую обычно оставляли призраки или бестелесные существа. Луйас же не посмел обращаться к туманам – еще не хватало разбираться со здешним вьённемом.
Кальт встретил их не слишком радужно. Жители столицы золотоискателей были погружены с головой в дела желтого металла – их нисколько не интересовали ни Гадрум, ни Моргузы, по крайней мере трактирщик и встреченные люди в таверне воспроизвели именно такое своеобразное впечатление.
Кальт был, пожалуй, самым богатым городом Веленора – за исключением Меера, конечно же. Война испокон веков обходила его. Даже во дни Надаргот Эльтанаг люди не подозревали о реках пролитой крови на востоке. Здесь же находился центр торговых дел, в частности с гномами Гриммантейна и купцами хардов. Кроме того, вьённемы всего Веленора собирались именно в Кальте. Их Орден уже давно пытался открыть путь к Межмирным Рекам, но, естественно, все их попытки оказывались безуспешными – здесь нужна была рука истинных чародеев, таких как Нурнон или Гуларсиенн. Орден до сих пор имел огромную власть над городом и потому Эллион с Луйасом в первую очередь решили обратиться именно к нему за помощью, надеясь, что те предоставят несколько боевых магов. Указ князя должен был возыметь хоть какое-то действие, хотя Богатый Западный Кром и славился своей непокорностью.
«Но должны же вьённемы понять всю угрозу? Когда, наконец, Ладан начнет собирать в кулак все силы и умерит свободу кёнигов? Хотя всем известно Орден не подчинялся даже кёнигам Крома. Если бы Вьённ принял бы, наконец, их у себя то они уже давно бы покинули земли Веленора.» - напряженно думал Эллион.
Люди чтили свободу и неизвестно, что сдерживало их, чтобы не взбунтовать. Наверное, лишь всеобщее уважение к князю.
Оказавшись в городе, от двух путников не ушло, что следивший за ними, наконец, пропал, видимо побоявшись входить за стены Кальта. Уж слишком силен был Орден и, скорее всего, он смог бы почувствовать незванного гостя.
Вьённемы высокомерно проигнорировали просьбу Эллиона, заявив, что дела Эона Ладана не касаются их, свободных вьённемов Хаеллы. Предъявление княжеского указа ни в коей мере не воздействовало на чародеев, так что Эллиону с Луйасом пришлось уйти ни с чем.
- До чего дошел этот Орден, - ворчал Луйас, - они, видимо, ждут не дождутся, когда Эон обрушит на них свои собственные силы.
- Подданных магов не так уж и много... упаси Ильвин, если они все же доберутся до власти! Ведь им ничего не стоит скинуть Эона с трона.
- Слишком уж далеки от мира сего... не до этого им!
Их сопровождал невысокий черноволосый и смуглый юноша, уроженец Муррея. Он восхитил Эллиона своими боевыми умениями и потому предложил отправиться вместе в Меер.
- Господин, неужто князь наш не может утихомирить проклятых магиков? – спросил Эррег.
- Еще не хватало бросить все дела и заняться Орденом... или всем Западным Наделом, - махнул Охотник рукой, - сидят тихо – и ладно. Не повинуются – разберемся после войны.
- Но ведь разумнее утихомирить сперва врага внутреннего и потом заняться внешним? – с логикой взрослого человека заметил муреец.
- А у парнишки голова варит, - заметил Луйас.
- Да, он молодец! В общем, наше дело – готроды, Гадрум, Моргузы и прочие грызуны. Да и следует разобраться с тем... следящим. Не нравится он мне, - покинув Кальт друзья вновь обнаружили упертый им в спину взгляд. На этот раз он был еще явственнее, кони то и дело оглядывались и беспокойно ржали по ночам.
- Проклятие! – эльф отпустил поводья и всплеснул руками, - какими же силами должен обладать этот следящий, чтобы никто из нас, его не обнаружил? Даже, если бы он наблюдал за нами Оком, то в астрале все равно остался бы след...
- Думаю, он еще принесет не мало беспокойства... – Эллион помрачнел.

* * *

Казалось, беспечнее людей друзьям уже не увидеть, но нет – Меер выглядел настолько празднично, что, казалось, он и не знал слова-то такого «Война». Восточные города Веленора выглядели так, словно были готовы в любое мгновение дать отпор врагам, но здесь люди знать не хотели ни о каких опасностях. Город торговых дел располагался на глубоко врезавшемся в Веленорское Море мысе Кости на самом краю Костяного обрыва. Все в нем было немного празднично, дома – украшены, на улицах полно зелени. Больше всего Меер поражал обилием торговцев – всюду сновали неуклюжие бородачи, в которых без сомнения можно было признать гномов Тарговских гор. От прочих гномов Хаеллы они отличались богатыми синими кушаками, украшенными крупными сапфирами, которые могли найтись во всей ведомой Ойкумене лишь в месте их обитания; и еще длинными, тяжелыми богатыми колпаками, которые почти до колен. Гномы торговали своими знаменитыми на весь Веленор доспехами и мечами, но Эллион с Луйасом предпочли им очень дорогую лавку уважительного кузнечного цеха Сельского Надела, так как только в нем была возможность приобрести оружие и доспехи из очень редкого металла – рута.
Эллион со знанием дела разглядывал начищенное оружие из темного металла, лежащее на полках. Конечно, его собственный меч, выкованный в чертогах северного Гриммантейна, еще был верен ему и пока не собирался стачиваться. Тем не менее, они решили закупить немало запасного оружия, прежде чем отправиться в глубь Веленорского Моря.
Почтительный хозяин молча наблюдал за странными посетителями и оказался очень доволен выбором друзей – Эллион приобрел большой тяжелый арбалет, который мог пробить пять стоящих в ряд закованных в сталь воинов. Луйас же лишь пожал плечами, так как не имел обыкновения запасаться людским вещами – все они были очень грубыми и никак не годились для его, Луйаса методов, так как он предпочитал один точный укол рапирой нежели удар тяжелого меча. Когда пригоршня золотых монет покинула ладонь Эллиона, оказавшись у торговца, Охотник произнес своему другу эльфу, не слишком заботясь о скрытности:
- Князь говорил, что следует обратиться к Анориену, зарекомендовавшего себя в его знаменитой экспедиции к Птичьим Островам.
- Господин хочет обратиться к капитану Анориену? – почтительно улыбнулся торговец. – Что ж, мне известен этот человек. Вы сможете его найти в таверне Бедной Служанки на улице Нипохелла. Вы ее узнаете, она отличается своей неухоженостью и там постоянно ошиваются какие-то харды-неудачники.

Выветренное лицо уже полностью седого человека приобрело темно-фиолетовый оттенок от количества выпитого им эля. Посетителям могло показаться, что эль уже не лезет в него, но он упрямо поднимал одну кружку за другой и заплетающимся языкам звал молоденькую и пышную трактирщицу. Та грустно улыбалась ему, но звенящая монета была намного дороже, чем здоровье посетителя.
- К-крошка! По... пойди ко мне! – завыл в очередной раз тот. Когда та оказалась возле его столика, он попытался схватить ее, но вместо этого его табуретка качнулась и он полетел на землю. – Эля! – заревел он, даже не пытаясь подняться.
- Хватит с тебя! – рявкнула девушка голосом, лишь отдаленно напоминавший женский.
– Иди сюда ко мне, милая, - он протянул руки к хорошенькому лицу, глядевшему на него и вздрогнул – это хорошенькое личико превратилось в лицо какого-то бородатого мужчины. – Ты! Х-хде м-моя крошка? Хде м-мая крошка ты, тварь?!
Эллион раздосадовано плюнул – и этого человека ему посоветовал Эон? Ну не мог же князь настолько ошибиться!
- Луйас, отрезвляющие, - со вздохом бросил он, - может эта рухлядь еще на что-нибудь да сгодится.
Эльф достал из заплечной сумке флакончик, наполненной какой-то черной жидкостью. Когда он ее открыл сразу повеяло смердящей вонью, от которой собравшуюся толпу зевак как ветром сдуло.
- Какой позор, - сморщился эльф, с брезгливостью открывая рот что-то мычащего Анориена. Когда флакончик почти наполовину опустел, глаза человека чуть не вылезли из орбит. Он что-то отчаянно замычал, пытаясь вырваться из хватки эльфа, но не тут-то была – Луйас держал его до тех пор, пока вся черная жидкость не оказалась в несчастном пьянице. Тот тут же вырвался из хватки эльфа и, бросившись за бар-стройку свесился с нее – и его вырвало этой самой гадостью. Черная жижа уже медленно вытекала изо рта тяжело дышавшего капитана. Та самая трактирщица с каким-то испугом взглянула на Эллиона с Луйасом и стала вытирать образовавшуюся лужу.
- Что вы от меня хотите? – еле открывая рот, прохрипел Анориен.
- Н-да, на него обиер подействовал воистину впечатляюще, - ухмыльнулся эльф, - теперь, когда мы тебя избавили от половины алкоголя, содержавшегося у тебя крови, можно и поговорить. – затем добавил: - Надеюсь пить ты бросил до конца дней своих?
- Вы... – только и выдавил из себя Анориен. Его снова вырвало.
- Спиться хотел? – уже заговорил Эллион, - ничего, от служения Веленору никто не уйдет. Жить тебе, дорогой друг, еще долго...
- Вы не понимаете! – в бешенстве выкрикнул капитан, - Пусть проклят будет Веленор, князь и все с ними связанной! Сгиньте! Уйдите! Дайте человеку нормально забыться...
- Уподобиться примату, - скривившись, проворчал эльф, - мы к тебе за помощью пришли. Князь Эон хорошо зарекомендовал тебя... если бы только он знал, во что ты превратился.
Капитан стал озабочено вытирать рот рукавом, сморщившись от мерзкого привкуса во рту.
- Воды! – потребовал он. – Чтоб вам пройти через то же что и я... – голос его приобрел зычность и скрытую силу, лишь едва напоминая ту хрипоту уже попрощавшегося с жизнью человека. – Думаете знаете много? Думаете очень сильные?
Эллион лишь промолчал бросив взгляд на Луйаса.
- Мы за делом пришли, а не для того, чтобы браниться, - настороженно сказал Луйас. Эллион вдруг почувствовал, что человек стоящий перед нем – отнюдь не так просто, как кажется.
- Вот и поговорим, - выражение лица Анориела приобрело каменную маску. Он был высокий, этот капитан и очень худой – видимо пить он стал сравнительно недавно. Седые брови почти отсутствовали на очень выдающихся надбровных дугах; особенно выделялись высокие скулы и мощный, волевой подбородок. Совершенно седые волосы капитана были собраны в конский хвост. – Видимо, я не вправе что-либо решать?
- Нет, если ты верен Белой Башне, - пожал плечам Эллион, присаживаясь за столик. За ним последовали остальные. Он настороженно огляделся, почувствовав, что ни одна пара ушей очень заинтересовалась ими. Впрочем, друзья не собирались выкладывать этому капитану что-то тайное.
От Эллиона не ушло также, что на левой очень сухой руке Анориена не хватало безымянного пальца. Он все время прятал ее под своей длинной кожаной курткой, желая, видимо, хотя бы не слишком привлекать к ней внимания, но добился лишь обратного. «Есть что-то странное в этом человеке...» - Эллион сощурился.
- Ну, выкладывайте. – Он сделал высокомерный кивок и отвернулся, взглянув на трех гномов, сидевших в углу трактира. Наверное, Охотнику показалось, но те вздрогнули.
- Нам нужно твое судно... – начал было Луйас.
- Надолго?
- Разумеется.
- Думаете, я так просто отдам вам свое последнее сокровище? Последнее, что у меня только осталось? – в глазах капитана вспыхнул гнев, он всем весом навалился на стол, глядя эльфу прямо в глаза и, невиданное дело, тот отвернулся! Эльф, живущий целую вечность, прошедший через все девять Огней Уллуру отвернулся под взглядом какого-то смертного, который не познал и сотой части знаний, что хранил в себе Луйас, Перворожденный. Охотник уже не на шутку насторожился – от слабого и спившегося человека, который предстал перед ними сначала, не осталось и следа. – Позвольте, господа, но кто из вас действительно может управлять таким судном и такой командой как «Эммерлад». Ты? – кивок в сторону Луйаса. Словно плевок. – Или ты? – Эллион чуть отпрянул, встретившись взглядом с капитаном. Неожиданно Анориен вздохнул и уже спокойно произнес: - Князь – хороший человек и мне будет стыдно, если я не выполню его просьбу. – Охотник хотел было заметить, что не просьбу, а указ скрепленный настоящей печатью, но вовремя умолк. – Завтра же отправимся в путь, а я соберу команду. Ну, ведь знал, что зря всех распустил! Увидимся в порту. Вы пока отдохните хорошенько, пивка там, город посмотрите – остальным займусь я сам. Главное, сидите тихо, а-то ежели, прознает о вас тут одна... гм... особа, экспедицию придется отложить.
После этих слов капитан поднялся и ушел, даже не попытавшись объяснить, какая именно особа могла бы помешать Эллиону с Луйасом в их задаче.
Еще некоторое время друзья словно завороженные уставились в пространство, не в силах вымолвить ни слова. Первым очнулся эльф:
- Признаться, мне стало не по себе, после того как он посмотрел на меня... есть в нем что-то.
- Есть, - кивнул Эллион, - только что - разузнаем позже. Нам на корабле еще долго путешествовать.
Луйас повернул голову к Охотнику:
- Что говорит тебе твое чутье Храма?
- То, что оно подвело меня уже второй раз, - со стыдом признался Эллион. – Он кажется совершенно обычным человеком. И только. Никакой силы, он не сможет зажечь даже свечку.
- Ты уверен?
- Хочешь взглянуть на астралньый двойник? В одном я уверен точно – ему можно доверять. До тех пор, пока он не встанет у нас на пути – мне все равно, что скрывается в его прошлом. Но я не пожелал бы его во враги даже злейшему врагу.

Чайка, завидев вожделенную добычу, ринулась вниз и беспрепятственно схватила рыбешку из расставленных по всей пристани ящиков, наполненных оной.

ellionartist @ 2006-02-25T23:03:00

2006-02-26T07:24:09Z

С сохранением собственных грамматических ошибок :)
Решил перепечатать свой самый-самый первый рассказ, лет 5 назад написал. Зачем? По-настольгировать да посмеяться :) Да посмотреть, что за 5 лет я все же кое-чему да научился. Спасибо особенно Иису, который мне тогда показал свою летопись (такой маленький блокнотик... до него я вообще не знал что такое фэнтэзи!)... вообще, смешно сказать, но я этот текст пишу до сих пор. Просто переписывали мы с ним столько раз, что поменялось все :)
До чего продвинулась наша цивилизация.
32 век нашей эры; человечество продвинулось до невероятной степени; каждый уголок Вселенной известен; созданы телепорты таких возможностей, что переместится можно хоть в центр Вселенной. Но наша цевелезация до того увлеклась Галактекой, что совершенно забыло о нас, о Земле. Единственное что удалось узнать о себе, так это то, что еще 3900 лет до нашей Эры у нас высадились ИНОПЛАНЕТЯНЕ.
Как вы думаете за кого Египтяне их приняли? Конечно за багов, это они помогали им строить величайшие пирамиды, а не рабы. Гости Земли целых 4 века скрывались в нашей атмосфере. Они появлялись нам, как ЭНЛО! Они же нам и помогали продвинуться так в космосе. Но мы забыли самое главное! ИЗУЧИТЬ ДО КОНЦА НАШУ ЗЕМЛЮ!

(на следующей странице в верху следует картинка МУСКУЛИСТОГО лысого чела по пояс)
А теперь знакомтесь:
Джек. 3201 года
С виду обычный человек. Работает грузчиком, не плохо зарабатывает и на учебе других людей в спортивных тренеровках. Сам он занимался и карате, и бодибильдиенгом, и боксом, и т.д. Но веряю вас, он не так просто, как кажется. Он прошел специальную академию спецподразделения космического дисанта. Также был выдающимся ученым, вперые (конечно, с помощью инопланетян) создал телепорт небольшой мощности. И сейчас работает один. Както раз он зашел к гадалке. Она ему сказала, что земля погибнет от еще не изведомой цевелизации, но чего Джека удивило еще больше так это то что эта цевелизация нахожится на земле. И он наконец собрал себе не большой экипаж, сел в свой космолет ("Джи-ди-су") и отправился искать
ЗАТЕРЯННЫЙ МИР! (подчеркнуто волнистой линией)
На следующей странице написано: ПРИКЛЮЧНИЯ НАЧИНАЮТСЯ
И вот "Джи-ди-су" взлетел. За управлением кораблем сидел Сидайс.
- Ну как полет? - спросил Джек.
- Да, летим-летим пока что. - не весело пробормотал Сидайс.
И правда, веселится тут было нечево, впереди виднелся бермудский триугольник. Лица всего экипажа выражали страх. Ведь еще ни разу, кто пытался пересечь это место не возвращался назад.
А ведь люди изучили почти весь космос! И вот приборы начали отказывать. Но корабль остался в невесомости! Все в испуге спрыгнули в воду, даже инопланетянен Тор силач пошел шагом на смерть. Только Джек остался на корабле. Джи-ди-су медленно-медленно плыл по воздуху. И тут Джек увидел что носа карабля нету. И постепенно исчезал и сам корабль. Да какойто странный воздух был - почти не прозрачный. И тут очередь дошла и до Джека. Он глядел смерти в глаза... И... и... тут!
Корабль помчался, завертелся, начали мелькать: деревья, кусты, индейцы. Стоп! Индейцы? В наше-то время? - подумал Джек, столкнувшись с землей.

Пролог для "Эллион Мореход или Кровь Галеоса"

2006-02-26T05:35:52Z

ПРОЛОГ

Хулл невольно дернулся при виде обмякшего тела Алля. Старец всегда славился своим хладнокровьем и полным отсутствием жалости (кроме как к Айронхелю, разумеется). Однако зрелище, представшее перед его глазами, надавило на те невидимые для прочих глаз нити, что крепко сдерживали его чувства все эти столетия, ибо к парнишке он по-настоящему привязался как к своему сыну, которого у него никогда не было и не будет. Впрочем, подобную боль он уже испытывал.
Убийца, выглядевший так, словно прикончил какого-то комара, а не самого близкого человека старца Храма перевернул тело убитого им только что мальчишки и закрыл его глаза.
- Ты же понимаешь, я не держу зла на своих жертв, - со льдом в голосе произнес он.
- Понимаю. – В тон ему ответил Хулл. Он механично поглаживал искрящуюся в лунном свете чешуйчатую спину Айронхеля. Второй раз в жизни он, наконец, скинул свою хладнокровную маску и во второй же раз пожалел об этом.
- Храм давно хотел войны с Горой? – убийца тем временем сложил руки мальчишки как и подобьется с честью погибшему воину – одна рука приложена к сердцу, другая – к животу.
- Безусловно, - кивнул Хулл. И не солгал. Смерть Алля послужит отличной причиной для разжигания этой войны. Гибель мальчика стала чем-то подобным горящему факелу, брошенному в стог сена – а то, что убит он был своими же, разбираться будут уже потом.
Игенхель, наконец, закончил обряд, который совершил лишь потому что с фанатичностью следовал традициями, но он действительно не испытывал никаких чувств к жертвам – ни уважения, ни жалости.
- Придется потревожить Астиарелу... – заметил он, поднявшись, и взглянув старцу Храма прямо в глаза.
- Мои люди уже занялись эльфами.
Обстановка явно накалялась.
- Это может привести к...
- Об этом я тоже позаботился. – перебил убийцу Хулл. Айронхель зарычал, почувствовав напряжение всадника. – Храм не прощает братоубийц. – внезапно резко выкинул старец. Не даром он был во главе Ордена – смерть Игенхеля была мгновенной. Убийца даже не успел захрипеть. Его лицо осталось таким же равнодушным, когда он беззвучно рухнул на землю, разбив голову о камни. Ни какпли крови не пролиось на землю, ибо она покинула его тело. - Что ж, не трудно будет убедить Троны в том, что убили его жители Горы...
Волны, которым было совершенно наплевать об ушедших только что смертных, лениво лизали два трупа, пытаясь утащить их в свое лоно. Веленорское Море всегда было жадно на человеческие тела и сейчас оно тем более было радо похоронить их у себя на дне – если бы не воля Хулла, планы которого простирались намного дальше.
Огненный столб поднялся над поверхностью воды и море словно в раз окаменело – волны словно застыли в непередаваемых муках. Трансформация стихии воистину считалась непостижимой, но мало кому было известно, что Троны и Хулл уже давно использовали ее на практике. Айронхель, особенно чувствительный к изменениям астральных субстанций, завыл каким-то протяжным утробным воем, воздев свою голову к луне. Громадные тела береговых черных скал задрожали от этого непередаваемого рева и, казалось, сами звезды вот-вот сорвутся на бренную землю, возвещая о втором Надаргот Эльтанаг. Один лишь Хулл сохранял совершенное спокойствие – магия его верного питомца не трогала его.
Столб пламени тем временем преобразовался в чье-то лицо, которое тут же открыло свои бездонные глаза и вперилось ими в главу Ордена.
- Ты звал меня, о Хулл, и я явился, - покорно произнес дух стихии.
- Скоро нам понадобится все твое могущество и умение, - холодно сказал Хулл, тем самым испортив всю торжественность происходящего. – Погибли мои верные люди – льёрги, наконец, начали действовать в нашем мире, видимо поняв, что отсюда им уже не выбраться. Передай Тронам, что мы отправляемся к Черной Горе. Нужно, наконец, завершить то, что начали наши предки.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. «Эммерлад».

Когда Эллион приблизился к дверям, предупрежденная об его приходе стража тут же расступилась. Даже не взглянув на воинов, с укором глянувших ему в след («Гнев князя неизбежен!») Эллион толкнул тяжелые дубовые двери, разошедшиеся, не издав ни единого звука, и, не останавливаясь, прошел дальше по темному холлу. Как и все строения в Варме Башня была выстроена в едином, строгом стиле – Первые Вельцы не заботились о красоте и изяществе, каковыми блистала новая столица, Эльда. Стены и потолок, обшитые потемневшими кое-где уже треснувшими панелями, чуть поблескивали в отсветах огромного камина в углу зала. Со стен свисали древние знамена Наделов и Кромов Веленора, а на стене прямо напротив арки-входа висело самое большое полотно – белый флаг Веленора с красной каймой и красным же крестом, левый конец которого загнут вниз. Небольшой застекленный эркер в противоположном конце комнаты отделялся от помещения тяжелыми кружевными занавесями серебристого цвета, а с обеих сторон от него находились деревянные книжные полки, покрытые великолепной тонкой резьбой. Ни золота, ни драгоценных камней в кабинете не было, – волхвы проповедовали бедность и не чтили роскошь, - тем не менее, он казался величественным, словно пропитался духом поколений князей, тысячелетиями живших здесь.
Охотник невольно прикрыл глаза от нахлынувших воспоминаний. Воспоминаний своей юности (хотя иногда казалось, что он никогда не был молод), вспоминая ту первую встречу с князем. Обезумевший и уставший от долгих скитаний, в страхе, что Ищейки Храма Воды найдут его, Луйас привел его в Веленор, привел его прямо в Белую Башню Варма. Не смотря на то, что тогда еще Эон не был государем, именно он принял у себя эльфа и потерявшего надежду и веру в жизнь юношу. Князь дал ему то, чего Эллиону так не хватало – веру и цель. Веру в себя в первую очередь. Веру в Веленор, веру в Ладанов, веру в Хаеллу, веру в Ильвина. Все это удержало бывшего воина Храма на краю бездны, в которую он чуть не свалился. Он приобрел дом и правителя, ЗНАВШЕГО, что делать.
Человек, сидящий в неприметном углу кабинета и что-то пишущий, отложил в сторону перо и покинул письменный стол. Он сел в глубокое кресло возле камина, оказавшись в полумраке.
- Что задержало тебя, друг мой? - спокойно спросил Ладан, но так, что голос его, словно камень повис на душе Элла.
Охотник на мгновение пришел в замешательство, почувствовав себя провинившимся мальчуганом, которого отчитывает Магистр Храма Воды – не такого приема он ожидал. Сбросив минутное оцепенение, сказал:
- Князь мой, гонец не оповестил меня, что его превосходительству Эону Ладану срочно потребовался мой визит, поэтому я полдня проторчал маясь от безделья, считая ворон и заботясь о том, чтобы солнце не упало с неба.
Повисло молчание. Эллион с безмятежным видом выдержал буравящий взгляд князя, в котором появился легкий смешок. Эон улыбнулся одними уголками рта:
- Чем-то ты мне напоминаешь сельваннскую королеву...
- Ирхену-то? – приподнял бровь Эллион.
- Ее самую. – кивнул Эон, - Прошлой весной она навещала меня в Эльде – без свиты, без охраны под видом какой-то нищей. Пробралась незамеченной ни одним веленорцем в твердыню и прямо в мои покои – пошутила так!
- Не помню я, чтобы ты рассказывал об этом, - широко улыбнулся Эллион, обнажив немного заостренные зубы.
- Забыл, видать. А вот сейчас вспомнил. Что ж это я на пороге держу тебя? – всплеснул руками Эон и, указав на другое кресло рядом с ним, продолжил: - Усаживайся. Седой конь и его грива! Опять ты меня разговорил, как какую-то хардскую простушку. А дело-то, по которому я позвал тебя, времени не терпит! Что там с Элафином-то? Как он после Города Титанов? Тебе известно, что по его следу идут стражи Адаманта?
Охотник ударил кулаком по ладони:
- Нужно срочно послать гонца, мой князь!
- Мальчишку не вернуть тебе уже, - послышался за спиной голос Мернала. Старик шел, тяжело опираясь на посох, - Ушел своей дорогой он с верными друзьями, и теперь ваши судьбы, Воин Храма, никогда не пересекутся более. Не укажешь ему ты путь, не поможешь словом мудрым, ибо вижу я, что встретитесь уже злейшими врагами в Землях Черного Всадника. С судьбой Элафина связана судьба Хаеллы, хотя он и не посланник Ильвина, о котором нам поведали пророчества. Со стражами Адаманта и многими другими опасностями, подстерегающими его на каждом повороте, теперь он справится и сам. Тебе же, Воин Храма, птица Рейххре уготовила совершенно иной путь.
Колдун остановился справа от княжеского кресла и не отводил глаз от Эллиона, на лбу которого выступили бисеринки пота – он ненавидел этого старика, говорившего словно нараспев. «И зачем только князь держит его подле себя? Ведь и гоблину ясно, что старик плетет своими руками такую интригу, слои которой не сосчитать даже эльфу со своей вечностью».
- Я прикажу встретить Элафина на пограничных постах, - теперь уже бесстрастно заговорил Эон, - вероятно он пойдет через Горы Анура и лес Финдергил. А теперь, я надеюсь, мы можем перейти к делу.
Мернал развернул карту и положил ее на стол.
- Наверняка ты уже заметил, что Хаелла отнюдь не спокойна ныне и Веленор под угрозой...
- Это то же самое, - перебил князя Эллион, - что спрашивать, не видишь ли ты ралиара перед своим носом? Оставь торжественные и напыщенные слова для кёнигов, Эон.
- Хорошо. – Продолжил князь, - Тем не менее, придется сделать небольшое отступление. Мы знаем, что некая сила вновь проснулась, мы знаем, что она несет угрозу. Мы все это чувствуем и знали уже давно. Все чаще я вижу угнетенные лица кёнигов, все реже слышу смех на улицах Варма, словно что-то серое и бесформенное поднялось на востоке и все предчувствуют приближающуюся беду. Теперь же, после захвата Эльды войсками Моргузов, теперь завеса, наконец, приоткрылась.
- Разве пленных не допрашивали? – вскинул удивленно Эллион брови. За Эона ответил Мернал:
- Каким же образом почтенный Воин Храма собирался допрашивать мертвых? – ответил таким же взглядом маг, - неужто некромантией решил заняться? В головы тех воинов, что захватили столицу княжества Веленорского, был вбит скрытый приказ – молчать. Они попросту перерезали сами себе глотки.
- А оружие? Его не забрали?
- А кто тебе, почтенный, сказал, что сделали они это оружием? – продолжал натиск Мернал, - Ногтями да зубами.
- Ильвин небесный! – всплеснул Охотник руками, - ну и дела! Так что же нам известно про то войско?
- То, что безумец, пославший их, сделал лишь разведку и желал показать миру о своем существовании, - в глазах Эона блеснуло каминное пламя, - Но это ничего не доказывает и ничего не опровергает. Вернее доказывает оно только то, что все предыдущие события – неслучайны. Все они взаимосвязаны. Гадрум, сводящий друг с другом в битвах деревни и провинции; стаи гигантских волков появляющиеся и исчезающие в Северном Наделе, также известные под именем Волоадры; Элафин, Пророчество, пропавшие из Окружных Гор орки, слухи о возвращении Медного Старца, проснувшаяся Черная Гора, нападение на Эльду – все это приводит нас к тому, что за этим кто-то, или что-то стоит. Наиболее благоприятный вариант – вернувшиеся в Хаеллу племена Боевых Магов (они так назывались не потому что были Боевыми Магами, а потому что покровительствовали Риарам-отступникам), но подозреваю это нечто намного превосходящее этих безумцев, нашумевших в Первую Эпоху.
- Я много думал об этом, Эон, и в душе скребут кошки. Как бы наши с тобой догадки не совпали, – задумчиво проронил Элл.
Эон откинулся к спинке кресла, принявшись разглядывать свой перстень. Выдержав небольшую паузу, он разгладил складки на карте и, указав на полуостров Галдаррат, отделенный от остального мира цепью Неприступных Гор, произнес:
- Что тебе известно об этих землях? Был ли ты там когда-то?
- Немногое, - покачал головой воин и задумчиво стал поглаживать свою темную бородку, - Так далеко Гадрум от Веленора никогда не уходил, так что и пути мои в эти земли не приводили. Но я знаю, на что ты намекаешь.
- И на что?
- Та тьма, что поднимается сейчас, вновь собралась на давно засиженных местах, - процедил Эллион сквозь зубы, сжав ручки кресла, - Детей Нейна...
- Не произноси это имя в Белой Башне! – сотрясся в гневе Мернал, - Оно проклято и места, где оно было произнесено навсегда покидает мир.
- Детей Повелителя Теней, - с нажимом продолжил Эллион, - словно притягивает туда, где жили или живут их собратья, а те крохи мрака, что, уходя оставил Марадак, могут оказаться не хуже карты для тварей тьмы…
- Помнишь новости, что принес Каэлон? – резко перебил друга князь.
- Каэлон... м-м... тот гонец с фронта, что говорил после бёльера Западного крома?
- Он самый.
- ...якобы, на севере хардских земель, между Небеллом и Гномьим Городом видели вооруженных готродов… или орков… Помню, помню. Хочешь знать мое мнение?.. До этого ты говорил про взаимосвязанность всех этих событий… предыдущих лет. Я тоже полагаю, что это не совпадения. Всеми ими движет не только своя воля. К тому же Гадруму дарована сила, какой нельзя было подозревать в нем ранее. Как ему удалось добыть ее? Я подумал и понял: она заемная, никак иначе. Значит, кто-то даровал ее ему, и Гадрум действует в его интересах, более того, зная Гадрума, скажу, что он находится под чьей-то властью.
На этот раз заговорил Мернал:
- Князь, я уже в который раз говорю – сидеть нужно тихо, пока не прояснится ситуация и тем более уж нельзя посылать этого ветреного мальчишку никуда! Кто знает, каких кошмарных тварей ведет за собой Паук?
- Мернал, без сомнения, твоей мудрости нет предела, - Эон холодно взглянул на советника, - но сейчас ты сам не знаешь, что несешь. Я принял решение и никто не вправе оспорить его. И не вздумай поднимать на поверхность эту тему вновь. Я буду благодарен, если ты покинешь зал.
Старик несколько мгновений уставился на князя, словно не веря своим ушам, но все же вышел.
- Не нравится мне он, - нахмурился Эллион.
- Мне тоже… Что-то с ним сделалось после того случая с Элафином.
- Давай не будем об этом? – взмолился Охотник.
- Да, пожалуй ты прав…
Знаешь, Эллион, есть несколько любопытных вещей… - князь понизил голос, как будто боялся, что его услышат (такое, на самом деле было невозможно) - …Когда я послал гонца за тобой, у меня были и другие цели, но полчаса назад я выслушал секретный доклад - пока еще секретный - и мои планы изменились. Твой старый знакомый был замечен в Северном Кроме. Он в одиночку напал на поселок Рыбаков чуть севернее в глухомани. Перебил почти всех, а немногих оставшихся держит в плену. И сидит на одном месте, ждет… Кого? Скорее всего, тех самых готродов. Если подумать их уже не успели задержать на нашей границе, так что эти твари теперь топчут Веленорскую землю где-то там же, в болотах. Уверен, что путь их лежит к берегу.
- Зачем?! - изумился Эллион.
- Зачем? Что ж: им нужны суда и люди, которые смогут ими управлять. Они отплывут на запад.
Сказать, что у Эллиона отвисла челюсть от такого предположения - значит приуменьшить.
- К морю? - изумился Эллион, - К морю?! Но что им нужно там?
Лицо Эона приняло стариковски-хитрое выражение. - Я сам хотел бы узнать! И потому ты мне нужен. Я хочу, чтобы ты разыскал их след. Найди их и пойми, куда направляются. Затем, лучше всего обогнать их и предупредить тех, кто может попасть под удар, или быть может, найдешь помощь и защиту - не знаю. Я говорю тебе об этом, потому, что ты единственный, кто сможет справиться с этой миссией, и я не могу рассчитывать на кого-нибудь еще.
Эллион как будто постарел в эту минуту и князь испугался, что поступил неправильно - столь осевшим выглядел Охотник. Наконец усилием воли он поднял голову и посмотрел на князя. Едва выдавленная ухмылка искривила его губы.
- Прости меня, Элл! - горячо добавил Эон. - Я - Князь, я князь и я должен поступать любым образом ради вящего блага княжества и всеобщего мира, пусть даже это звучит как отговорка. «Равно жертвуй врагом, другом и собой» - негласная заповедь. Мне было бы легче пойти самому, ты знаешь меня.
- Понимаю. Ну что ж, цель ясна. Я отправляюсь.

* * *

«Велики и прекрасны просторы княжества Веленора» - так бы писали умудренные жизнью летописцы, неустанно ведущие хронику Земли Вельцев. И они были правы – границы княжества действительно простирались от моря до гор, а порядок не менялся испокон веков. Нет, люди уже не были теми самыми первыми веленорцами , что, если верить летописям, были чисты душами и храбры сердцами от природы. Княжество не было совершенно, как уверяли летописцы, но Эллион по праву называл его своим домом. Другого у него не было и не будет. Дорогу к Храму он уже давно забыл и вспоминать не хотел – уж слишком явственно он слышал проклятия старца кинутые ему в след. Нет, то место он никогда бы не назвал домом, хотя именно Храм и закалил его сердце, да и отец был по-настоящему предан старцу...
Около месяца они шли вдоль берегов Веленорского Моря – князь велел направиться в первую очередь к торговому городу Мееру. Люди, казалось, нисколько не были встревожены событиями столицы. Оказалось немногим даже известно, что еще совсем недавно Варм был захвачен врагами – веленорцы уже давно представить не могли, что такое настоящий враг и не хотели верить, что мир, не нарушавшийся вот уже столетия, снова рушится. Память о войнах предыдущих веков не давала покоя их сердцам – кровь предков еще помнила о тех ужасах, что творились во времена владычества Марадака. Почему-то у Эллиона появилась уверенность, что явись даже сам Темный Бог к калитке хутора какого-нибудь крестьянина, он все равно ни за что не поверит, что их страна очень скоро утонет в очередной войне... с кем? Охотник не хотел даже думать о том, откуда явится угроза, но он твердо знал, что явится и, скорее всего, с неожиданной стороны...
В начале пятнадцатого дня пути Луйас растолкал Эллиона и произнес:
- Вставай давай! И скорее!
Охотник вяло потянулся, попытавшись отмахнуться от эльфа.
- Какие вставать? До рассвета еще как минимум два часа...
- Разве ты не чувствуешь? – Осенний Лист оглянулся по сторонам, словно ожидая, что сам Гадрум со всеми Моргузами выскочит из-за угла.
Они старались не слишком часто останавливаться в трактирах, предпочитая ночевать у бедных крестьян. Им обоим было не привыкать к полуразвалившимся хлевам, которые только и могли предложить небогатые веленорцы.
Эллион вздрогнул и облизнул враз пересохшие губы. Он явственно почувствовал чей-то взгляд, неустанно следивший за ними.
- Может... гонец? – предположил он, зная, что более глупой мысли прийти в его голову не могло.
- С твоим-то чутьем... – хмыкнул эльф, - Тебя вроде в Храме учили распознавать полюса силы.
- Да, было дело...
Друзья обнажили мечи, но следивший за ними не показался – он вообще никак не отреагировал, словно его совершенно не волновало, знают о его присутствие или нет. Ни ненависти, ни любопытства Охотник не чувствовал – только лишь холодную слежение за каждым их действием.
Все последующие дни они двигались настороже, надеясь уследить за хоть каким-либо проявлением их наблюдателя, но тот не сводил с путников своего взгляда. Бывший Воин Храма тщетно пытался обнаружить двойник следящего в астрале – но и там было пусто. Не было даже тени, которую обычно оставляли призраки или бестелесные существа. Луйас не посмел обращаться к туманам – еще не хватало разбираться со здешним вьённемом.
Кальт встретил их не слишком радужно. Жители столицы золотоискателей были погружены с головой в дела желтого металла – их нисколько не интересовали ни Гадрум, ни Моргузы, по крайней мере трактирщик и люди в таверне воспроизвели именно такое своеобразное впечатление.
Кальт был, пожалуй, самый богатый город Веленора – за исключением Меера, конечно же. Война испокон веков обходила его. Даже во дни Надаргот Эльтанаг люди не подозревали о реках пролитой крови на востоке. Здесь же находился центр торговых дел, в частности с гномами Гриммантейна и купцами хардов. Кроме того, вьённемы всего Веленора собирались именно в Кальте. Их Орден уже давно пытался открыть путь к Межмирным Рекам, но, естественно, все их попытки оказывались безуспешными – здесь нужна была рука истинных чародеев, таких как Нурнон или Гуларсиенн. Впрочем, Орден до сих пор имел огромную власть над городом и потому Эллион с Луйасом в первую очередь решили обратиться именно к нему за помощью, надеясь, что те предоставят несколько боевых магов. Указ князя должен был возыметь хоть какое-то действие, хотя Богатый Западный Кром и славился своей непокорностью.
«Но должны же вьённемы понять всю угрозу? Когда, наконец, Ладан начнет собирать в кулак все силы и умерит свободу кёнигов? Хотя всем известно Орден не подчинялся даже кёнигам Крома. Если бы Вьённ принял бы, наконец, их у себя то, быть может, они уже давно бы покинули земли веленорские.» - напряженно думал Эллион.
Люди чтили свободу и неизвестно, что сдерживало их чтобы не взбунтовать. Наверное, лишь всеобщее уважение к князю.
Оказавшись в городе, от двух путников не ушло, что следивший за ними, наконец, пропал, видимо побоявшись входить за стены Кальта. Уж слишком силен был Орден и скорее всего мог почувствовать незванного гостя.
Вьённемы высокомерно проигнорировали просьбу Эллиона, заявив, что дела Эона Ладана не в коей мере не касаются их, свободных вьённемов Хаеллы. Предъявление княжеского указа ни в коей мере не воздействовало на чародеев, так что Эллиону с Луйасом пришлось уйти ни с чем.
- До чего дошел этот Орден, - ворчал Луйас, - они, видимо, ждут не дождутся, чтобы Эон обрушил на них свои собственные силы.
- Подданных магов не так уж и много... упаси Ильвин, если они все же доберутся до власти! Ведь им ничего не стоит скинуть Эона с трона.
- Слишком уж далеки от миры... не до этого им!
Их сопровождал невысокий черноволосый и смуглый юноша, уроженец Муррея. Он восхитил Эллиона своими боевыми умениями и потому предложил отправиться вместе в Меер.
- Господин, неужто князь наш не может утихомирить проклятых магиков? – спросил Эррег.
- Еще не хватало бросить все дела и заняться Орденом... или всем Западным Наделом, - махнул Охотник рукой, - сидят тихо – и ладно. Не повинуются – разберемся после войны.
- Но ведь разумнее утихомирить сперва врага внутреннего и потом заняться внешним? – с логикой взрослого человека заметил муреец.
- А у парнишки голова варит, - заметил Луйас.
- Да, он молодец! В общем, наше дело – готроды, Гадрум, Моргузы и прочие грызуны. Да и следует разобраться с тем... следящим. Не нравится он мне, - покинув Кальт друзья вновь обнаружили упертый им в спину взгляд. На этот раз он был еще явственнее, кони то и дело оглядывались и беспокойно ржали по ночам.
...Наконец из-за горизонта в море показались границы Мыса Кости.

ellionartist @ 2006-02-24T23:39:00

2006-02-25T07:40:03Z

Начал кое-какие иллюстрации по книге...
Смотреть ---

ellionartist @ 2006-02-24T22:41:00

2006-02-25T06:38:50Z

Продолжение начатого....

Шок не сразу отпустил Оара. Лишь когда он почувствовал, как ему в рот вливают какую-то горькую жидкость и услышал заливистый плач сына, взгляд его прояснился. Упав на колени и закашлявшись он встретился взглядом со своим отражением в почти до зеркальности отполированном камне – на него смотрело высохшее лицо, обрамленное полностью седыми волосами и бородой.
Чья-то рука коснулась плеча пирата, и он вздрогнул, едва снова не оказавшись в тенетах страха.
- Спокойно, - произнес глубокий и успокаивающий голос за его спиной на слегка искаверженном наречии Анро, но издавался он явно кем-то, уста которого изначально не были приспособлены для человеческой речи. – Призрак успокоился навсегда – да будет путь его по Мету легок!
Оар медленно повернул голову назад и встретился взглядом с желтыми немигающими зрачками, глядевшими на него из тени глубокого черного капюшона. Спасший его (а в том, что зеленое пламя было вызвано именно им, бывший пират не сомневался) обладал огромным ростом и широченными плечами, с которых до самых пят опускался иссиня-черный плащ. В руке он держал длинный тонкий посох, сделанный из какого-то серого, на вид прочного материала – без каких либо украшений, с одной единственной руной на круглом навершие, выжженной явно магией. Без всяких сомнений, это был не человек. Догадка Оара лишь подтвердилась, когда тот сбросил капюшон и клацнул четырьмя выступающими клыками из-под нижней губы.
- Чтобы предотвратить твои вопросы, - улыбнулся он, хотя это скорее было похоже на оскал, - Тебе повезло встретиться со мной, изгнанником Степи Крови.
- Степи Крови? – вскинул Оар брови. Поднявшись, он стал убаюкивать сына. Он отметив, что спаситель выше его на полтора головы (хотя пират и сам обладал немалым ростом), из-за чего приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза.
- Именно. Сомневаюсь, что ты не слышал об этих землях, - еще шире улыбнулся тот, - Я – бывший шаман племени орков Ахха, прямой потомок Вигезара. Думаю, тебе он небезызвестный – вижу, что нет.
- Серые орки жили когда-то в Галдаррате, пока их не изгнали оттуда на юг мы...
- Да. Впрочем, мы об этом никогда не жалели. Мое имя – Горрон эг Дор. Не скажешь ли мне, отважный странник, что за существо я уничтожил? Хотя постой, я догадываюсь. Близкий тебе человек, верно?..
- Не мучай меня, - Оар заметно побледнел. – Ты спас мне жизнь, большего я не хочу от тебя. Наши пути все равно скоро разойдутся.
- Разойдутся, - кивнул шаман, - Но ты не назвал своего имени и от кого бежишь. Молчи, вижу, что бежишь. И, скорее всего от того, к кому я шел служить. Верно?
Пират, настороженно сощурился и сделал шаг назад, схватившись за рукоять топора.
- Да не трону я тебе, не дергайся! Я ведь правильно угадал? Впрочем, немного ума надо, чтобы догадаться.
- Ты... ты... слуга Олдерта! Он все-таки нагнал меня! И...
- Послушай, пират, ты, правда, так глуп? Зачем, думаешь, я тебя спас – чтобы потом убить, да? Слушай меня – да, я шел к Вождю, ибо все, кто присягнул тьме, сплачиваются вокруг него, ибо он обещал новую цель, обещал взять под свою опеку каждого заблудившегося, каждого, кому отказал свет и кому оставалось надеяться лишь на скорую смерть. Не думай, тех, кто обратился к Нейну, - при этом имени Оар вздрогнул, - очень мало. Теперь... теперь даже мой народ служит Ильвину и его сыновьям – их храмы везде. Да, именно, тот самый наводящий ужас на западные государства народ серых орков уже несколько веков как на стороне Цер-ригора. Молчи, и слушай! – шаман положил на плечо Оара свою огромную ладонь и прижал его к почти ледяной поверхности камня, - Не для того, я спас твою жизнь, чтобы отнять ее собственноручно. Я давно уже следил за тобой, пират. С тех самых пор, как ты спустился с Непреступных гор – я шел за тобой по пятам и убивал особенно рьяных гончих, которые уже давно бы нагнали тебя, но остальные силы, которые послал за тобой Олдерт уже близко. Они нашли твою жену – и ты сам видел что они с ней сделали. Опять же, благодаря мне, ее душа теперь спокойна. Ты шел неосторожно – я тщательно скрывал твои следы. И ты все еще думаешь, что после этого, я убью тебя? Или спокойно сдам... м-м... Вождю? – Горрон говорил спокойно, не разу не изменив интонацию голоса или частоту дыхания. Оар лишь молчал, не отрывая глаз от орка, которых он свято ненавидел и который оказывается уже ни раз спас ему жизнь.
Клыки шамана неожиданно клацнули над самым ухом младенца – но тот смотрел на нелюдь с каким-то странным спокойствием.
- Ох, как он силен, - прошептал орк, словно забыв про Оара. Последний ударил своего спасителя обухом топора в подбородок, отчего тот отшатнулся и зашипел от боли.
- Это, я так понимаю, твое спасибо? – быстро оправившись спросил Горрон.
- Нет, простая предосторожность, - пират провел рукой по своему оружию, подумав, что по нему не помешало бы провести пару раз точильным камнем. – Еще раз тронешь моего сына...
- Не за этим я за тобой гнался все это время! – Горрон провел по земле острием своего посоха по гладкому камню и образовавшаяся царапина налилась бесцветным пламенем. – Если б надо было – ты уже давно был бы ходячим трупом. Как, говоришь, тебе зовут?
- Оар, сын Лорэда. – кивнул пират.
- Так, значит, Оар... наслышан я о тебе, наслышан. Видимо, немало ты насолил, Олдерду, но он явно не торопится покончить с тобой – сомнительно, что для него это было бы сложнее чем для меня. Пока, конечно, он не осознал всю угрозу... Но ты хорошо борешься, Оар, ты очень силен. Меня, как и тебя, тоже проклял собственный народ... я ведь «предался» тьме. Я стал некромантом.
Оар прижал сильнее к груди своего сына, при звуках страшного имени, но промолчал. Выдержав небольшую паузу, орк продолжил.
- Знаешь, почему я не пошел за Олдертом? Почему я не стал убивать или делать еще что-то с таким опасным для него человеком как ты? Потому что он не Вождь и не вправе повелевать темными. За ним кроится что-то, что-то намного более страшное... что-то, что противно даже Нейну – я чувствую это. И за тобой тоже кроется чья-то тень, чья – я не знаю. Дальше мы направимся вместе.
- Вряд ли тебе будут рад там, куда я направляюсь, - все еще с явным оттенком неприязни заметил Оар.
- Боюсь, что наш с тобой путь, закончится не совсем там, где ты задумываешь. – прошептал шаман, наконец дочертив магическую фигуру на камне.

Путь к Храму

2006-02-24T00:10:39Z

Решил попробовать написать рассказ покороче... мир все тот же самый, да и персонажи знакомые
текст сырой, не перечитывал даже еще....

- Скоро все будет позади, малыш... мы найдем дом и уют... кто-то нас ждет там, далеко... – шептал Оар, нежно поглаживая по голове ревущего младенца, закутанного в те немногие тряпки, что ему удалось раздобыть. У его ног едва трепыхался костерок, обложенный валунами – единственный источник света на много лиг вокруг. Болота и глубокие овраги, поросшие ядовитыми кустарниками уже давно остались позади сменившись какой-то дикой пустыней, истыканной острыми словно клинки скалами и сухими черными кустарниками, испещряя пустыню от горизонта до горизонта. Иногда Оар забирался повыше, чтобы убедиться в правильности их пути, но все что он видел – океан песка с черными вкраплениями. Единственным их ориентиром была цепь Непреступных Гор, . скрывающих восток своими черными пиками, чьи силуэты отчетливо просматривались на едва освещенном луной и звездами девственно-чистом небе. Неудивительно, что на небесном куполе не было ни облачка – вековые громады преграждали им путь с востока, с запада же, если судить тем немногим картам, которые видел бывалый моряк, находилась цепь Серебристых Гор.
Оар невольно выпустил на волю слезу, вспомнив о Рейле, которая еще была жива во время их перехода через Непреступные. Постаравшись погасить в себе эти воспоминания, которые жгли сердце, словно огонь, он невольно поежился.
Уже немолодой пират, чьи борода, лицо и волосы почти скрывались под слоем грязи, с какой-то безнадежностью уставился на гребень гигантской скалы, у которой он разбил ночлег – и-то сказать, спать на голом камне казалось значительно приятнее, чем среди черных кустарников. Все указывало на безысходность этого отчаянного бега и казалось, что преследователи с минуты на минуту нагонят их. Если бы Оар был один, то он давно уже перестал бы бороться и прекратил свою жизнь при первой же возможности, но на его плечах лежала жизнь маленького сына, которому не исполнилось еще и несколько месяцев. Мысль о том, что он, скорее всего, не доживет до Дня Наименования не покидала пирата, но он гнал ее прочь, загоняя в самые потаенные уголки души.
- Да... там, где-то на западе, есть княжество Веленор... ты слышал когда-нибудь о нем? Нет, не слышал... За цепью Кольцевых гор живут благороднейшие и сильнейшие из людского племени... Молодой Тедерн мудро распоряжается богатыми землями... Река Менеора, на которой живут славные рыбаки, Мыс Кости, прекрасная Эльда, в конюшнях которой живут сказочные пегасы, древний Варм... как много же я слышал о тех землях. Да, наше спасения там... веленорцы защитят несчастного беженца... Ты спросишь почему мы бежим? Почему, почему... ты был надежно укрыт от внешних страданий в утробе своей матери. Наши земли жестокие, люди злы и никто никогда не даст нам спокойной жизни. А ты знаешь почему? Потому что Галгалаат проклял земли свободных пиратов. Потому что когда-то давным-давно здесь жило великое зло... – еле слышно шептал Оар, словно младенец его понимал. Тот действительно притих, как-будто вслушиваясь в еле слышные слова пирата. – И теперь, теперь остатки этого зла поселились в душах несчастных людей... а злые люди не любят добрых людей. А знаешь почему? Потому что их сердца не могут принять добра. А теперь Галгалаат решил наказать всех нас. Да, и наказал он нас в лице Олдерда... ты слышишь, сынок? Олдерд – проклятие нашего народа!.. – последние фразы он уже произнес громче, отчего ребенок снова разревелся. – Ну что ты, что ты?... – Оар принялся успокаивать его. Хотя он и продрог до костей, пират скинул с себя свой плащ и укутал в него сына – здешние ночи были холодными.
- Олдерд... запомни это имя, сынок. Вождь – как его называют все! – он пренебрежительно сплюнул. – Вождь! Чародей он – люди помутились разумом! Идут за ним, словно он – посланник Галгалаата, проклятие Коня на его голову... – пират говорил все тише. Так и не сумев сдержать слезу, он стал проваливаться в сон...
Очнулся, как ему показалось почти сразу же. Небо над Непреступными окрасилось заревом, хотя запад еще скрывался в тени ночи. Отчетливо были видны океаны черных кустов, исчезающих в тумане на горизонте.
Дуновение ветра принесло какой-то гнилой запах, словно от разложившегося трупа. Вонь подействовала на пирата как ведро воды, выплеснутое на голову. Он тут же вскочил, схватившись за топор, висевший у него на спине, и который пират не решался снять даже во сне – слишком уж явственно он представлял, как из ночного мрака выходят люди, одетые во все черное и с металлическими масками на лицах. Впрочем, люди ли?
Запах прогнившей плоти усилился, отчего у Оара неприятно защипало в носу. Спохватившись он взглянул себе на грудь – младенец, закутанный в плащ воина и привязанный ремнями к его шее, мирно дремал, словно не ощущая разливавшегося в округе зловония.
Тишину не нарушил ни единый звук, хотя в это время обычно уже раздавался щебет немногих обитателей пустыни или кличи ястребов высоко в небесах.
- Анелион, - раздался шипящий, едва слышанный голос. Анелион... имя, которым его нарекли при рождении. Его никто не мог знать, кроме... – Анелион...
Оар резко повернулся назад, к ночи (край солнца уже выглянул из-за гор, так что темнота стала стремительно отступать). На лице его ничто не отразилось, но он почувствовал как ноги ослабли, а сознание затянулось скользкой пеленой ужаса и уткнулся спиной об острую грань скалы. Сделал еще несколько шагов в сторону и, когда ноги пирата уже не держали, оперся о холодную плоскость.
- Пожалуйста, Анелион... пожалуйста, пожалуйста, Анелион! – едва двигая челюстью уже громче прохрипела Рейле. – Помоги мне! Мне больно... я хочу забрать своего сына...
- Не-ет!!! – вскрикнул Оар. – ты всего лишь наваждение! Мираж!.. Уходи!.. уходи... – последнее слово он произнес с мольбой.
- Пожалуйста... Анелион... – снова прохрипела Рейле и решительно двинулась к своему мужу, цепляясь остатками сгнившей плоти за острые ветки кустарников.
Еще раз что-то прокричав пират в отчаяние бросил свой кинжал в двигавшееся к нему существо и с замиранием сердца увидел, как тот погрузился по рукоять в мертвеце. Тело уже несколько месяцев как умершей жены неуклюже покачнулось и рухнуло, скрывшись среди черных веток.
- Анелион... – услышал Оар справа и побледнел еще больше, снова увидев свою жену, на этот раз еще ближе. Призрак в какой-то нечеловеческой мольбе простонал, протянув руки к некогда любимому существо и... Из земли под ногами Рейле вырвался столб бледно-зеленого пламени и бесшумно поглотил в себе неупокоенную.

Шок не сразу отпустил Оара. Лишь когда он почувствовал, как ему в рот вливают какую-то горькую жидкость и услышал заливистый плач сына, взгляд его прояснился. Упав на колени и закашлявшись он встретился взглядом со своим отражением в почти до зеркальности отполированном камне – на него смотрело высохшее лицо, обрамленное полностью седыми волосами.
- Наконец, в себя пришел, - услышал он над головой низкий голос. Связки, которые издавали его, явно не были изначально приспособлены для общепринятого альдорского наречия. – Ясно, что тебе нелегко, человече, я б на месте твоем сдох уже. Приходи в себя, давай, приходи, побеседуем попозже.
Видимо после того, что случилось утром прошло не так уж много времени – солнце ненамного поднялось над горами. Поднявшись, Оар первым делом принялся разглядывать своего неожиданного спасителя: высоченный, почти на голову выше его самого в черном, изношенном плаще, скрывающего его с головы до ног. В правой руке он держал длинный посох, сделанный из какого-то серого, на вид прочного материала – без каких либо украшений, с одной единственной руной на круглом навершие, выжженной явно магией. Даже не видя лица, Оар был уверен, что имеет дело не с человеком.

ellionartist @ 2006-02-23T15:48:00

2006-02-23T23:45:09Z

Наконец, мои руки дошли до создания своего так называемого интернет-журнала, который раньше я не хотел заводить по причине банальной лени :) Вряд ли, конечно, я буду здесь так уж часто писать о жизни, но кое-что важное скорее всего будет (картинки видимо "хранить" в журнале удобнее чем в "арт-буке" на скетче), ну а также буду кидать сюда свои рассказы и тексты книги :)