Шут · Уллуру

The first thing that Feynn found out, when he woke up he was dressed into absolutely clean night shirt. This angered Elafin, though he understood, that people who sheltered him, were good and kind...
The bird's trills and far cries of eagles entered a throwing window in which could be seen delightful mountain landscape. The low sun, whose beams pierced a room with dusty spears up to the fireplace, lit up abrupt snow steeps with pink color. Morning seemed such carefree, that all troubles, fears and adversities looked like a dream...
He lowered his legs from a soft bed, covered with goat’s fur, and stared at the beginning of the dawn – one of hundreds similar dawns, but this one looked to Elafin as miracle, which will crack and collapse by only one touch...
May it be just a dream? This dream of calmness will melt as first snow, and he will wake up under loud exclamation of father: «Rise, sluggard! Quickly rise and go help me with bellows!» Often son helped his father with forge business, often they spent whole days in the shed which became permeated with smell of metal; often Feynn observed how sweated Karel Feynn hits an anvil... Elafin dreamed to take the hummer in his own hands, but time was gone and now those dreams seemed to him such silly and naive...
He was pulled out from euphoria by something persistently rubbed his hand. It was big, fat cat with brown strips painted his back and a short tail, reminded sausage. It seemed, that little beast slept on this bed for whole night. The boy smiled and stroked cat, which purred and tried to climb up on knees. However Elfi removed him, but he had to repeat it over again, since cat was very persistent.
When offended cat disappeared in softly closed door, boy found his clothes accurately putted on a carved little table near a fireplace. Elafin looked at peacefully sleeping on other bed Werlice, then smiled, putted on green tunic and girded himself with leather thong. He left on the table the caftan and the coat, as well as presented by Berlitt dagger, which dimly gleamed in sunlight.
‘Young mister already woke up – the dawn just begins’ The portly man entered a room. At first sight he has seemed very pleasant, but boy felt irritation to him. ‘Good morning!’
“Perhaps...” muttered Elfi, looking at fat man with gloom.
“Perhaps what?”
“Perhaps, morning is good” it was rudely, but he could not speak nicely after everything he passed.
“My wife just prepared a pie” man continued speaking with former tone, as if he didn’t notice bad look of the boy. “Do you want me to bring it here or will go downwards?”
“Here.”
“So - here. I’m sorry for curiosity, but how, actually, to call you? Me you can call...’ he had strange giggle and covered a mouth with a palm as if he coughed. “Tamus Nill. Though my nephew calls me simply uncle Tamus, and you can so too. I am an innkeeper.”
Following silence Elfi decided to disturb because of politeness.
‘Elafin Feynn. My father called me Elfi... By the way, I hate when people call me Laf. Don’t call me Laf.’
“And why?” –he raise up eyebrows surprisingly, but Elafin didn’t answered him, he turned away and began to look outside of the window, into which dry branches of a hazel grove tended.
“Well” innkeeper sighed gloomy, “What is the name of your friend?”
“When he’ll wake up – will answer himself. Yes, and beside a pie would you bring me a meat? And cup of drafede?”
“But... drafede is too strong...”
“I drank it.” – Elfi shrugged shoulders, without turning to innkeeper. No, that was a great view... He would look at it until the end of centuries! What in the Ulluru that bloody fat man murmurs? Elfi has passed through fire and water, he saw deaths which took away to Lakes of Grief everyone who was with him... He is not in mood to continue kind conversation. Not in mood!
“Well...” has hushed up Tamus Nill. “Do you wish rather for stewed fruit? It’s will go with pie fine...”
All right, why not drink some stewed fruit? Drafede can wait. Though Elfi forgot about meal in pleasure of new day, his stomach persistently reminded of itself by booming mutters.
“Stewed fruit is all right...” – answered boy, scratching his hand. – “I didn’t eat for a few days!”
“Certainly,” innkeeper nodded and looked at the roof, as if something touched his memories. “I shall go down in a tavern: it is necessary to serve visitors, excuse me... But my wife will soon come. With a pie.”
“I’ll wait. If Werlice will not wake up he’ll be hungry!” Elafin dropped a giggle.
“So your friend’s name is Werlice! Well if you need anything – I’m downstairs! Always there!” he smiled, then quickly turned back and faced in doors with the lanky, red-haired guy, which curiously looked inside the room. “Kir, in the name of gods, what did you forgot here? I told you to!..”
“Eh... I just wanted to see our visitors...”
“Fool! Leave visitors alone, they hardly alive... Better go... – he become thoughtful for instant, “Go help master Ellion, he searched for good weaver to darn raincoat. So, what I wanted?.. Ah, yes...” he assured and begun to bustle downwards. Kir followed him, but before that he threw at Elafin a sight, which Elafin really, really didn’t like...

ПРОЛОГ

Низкие свинцовые тучи непрестанно неслись по небу и растворялись в кровавом отблеске заката. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, однако запад все еще полыхал, словно от бесчисленных пожаров, которые могла потушить лишь ночь. Осмелевшие тени выползли из-под громоздившихся утесов, сухих корней и камней, но сумрак еще не поглотил Рукав Призрака окончательно.
В месте, где река впадала в Залив Лозиера, она сильно расширялась, превращаясь в настоящую бухту, окаймленную плоскими береговыми скалами, в которые цеплялись своими толстыми корнями чахлые буки.
От зарева уже почти ничего не осталось, когда из серого сумрака на одну из скал, нависавших над Рукавом, поднялось большое двукрылое существо, чем-то похожее на хармека-переростка , но определенно не являвшегося им. Железные крылья, поджатые на боках, изредка громыхали, словно существо было облачено в доспехи, созданные природой... Подобные твари вымерли уже тысячелетия назад еще во дни Первой Битвы и лишь один единственный, поддерживаемый магией Храма Воды, остался у главы Ордена. На спине Айронхеля сидел неприметный сгорбившийся человек, бесстрастно озирающий здешнюю красоту. Впрочем, за все годы жизни, он повидал такое, по сравнению с чем Залив Лозиера показался бы неприметной лужицей.
Не это привело его сюда.
Троны, конечно, могли и ошибаться, но чутье Хулла – нет. Старец не знал, почему Алль покинул Храм, где о нем заботились и любили, однако ушел все же и ни куда-нибудь, а в Пустынные Земли, которые не облюбовало ни одно живое существо и совсем не потому, что очень близко на серых вершинах Таргариандов высилась Черная Крепость, Тантахина. Нет, Каррдда, коим пугали так долго детишек Веллеона и многих других стран, был здесь совершенно ни при чем.
Черные скалы помнят боль и страдания, даже не смотря на то, что от высившегося здесь некогда храма не осталось и развалин: слуги Сивега жестоко обошлись с культом Черной Горы, стерев их и их деяния с лица Хаеллы... Однако у памяти была большая сила, нежели у обитателей Ильни – пройдут сотни лет, прежде чем скалы забудут...
Что гнало Алля? Что его сюда завело? Неужели по собственной воле сын прошел почти весь Континент от Бездны до Веллеонского Моря? Он не оставил ни записки, ни тайного послания – просто сгинул, так и не закончив обучение. Хулл припомнил еще одного близкого ему человека, так и не вернувшегося со своего последнего похода. Судьба его старцу была известна, однако он не хотел вспоминать и думать о ней...
Хулл, впрочем, хоть и не знал мотивы Алля, приведшие его сюда, но чем окончился путь сына, ему было известно: скалы уже сомкнулись над молодым телом, став его вечной могилой. Отныне Хулл смог бы заговорить с ним лишь посредством некромантии, но он под страхом смерти запретил ее применять даже на последнем Этапе обучения, когда от человека уже мало чего остается.
Кто именно убил Алля, тоже не сокрылось от старца.
Как наяву он вновь увидел распростертое на камнях тело сына, окровавленного и бездыханного. Алая кровь стекала ручейками по склону вниз, словно желая найти освобождения в мутноватой воде спокойной реки. Старец славился своим хладнокровием и совершенным отсутствием жалости (кроме как к Айронхелю, разумеется), однако зрелище, представшее перед его глазами, надавило на те невидимые нити, что крепко сдерживали его чувства уже вот несколько столетий: люди казались марионетками, пляшущими только за счет кукловода, то есть его. А иначе как бы он добрался до таких вершин? Сила? Сила тут не причем, ибо только человек, способный вести свою игру может обрести могущество. А выше были только Троны, которых совершенно не заботили людские дела: они утонули в эфирах и Г’алгаа, Семи Туманах.
Старец не торопился покидать место последнего боя Алля, так как еще сам не был готов к тому, что Война вновь вспыхнет в Хаелле. Да, смерть мальчика послужит отличным поводом для нее... Именно поводом, а не причиной. Давно заключенный мир с Черной Горой уже покрылся пылью, а обе стороны только и ждут, чтобы вцепиться в глотки друг друга. Хотя... Льёргов, Жителей Горы интересовало нечто недоступное пониманию человека... Они яро охраняли свои владения, охотно вступили в Войну Эфиров, однако им не было дела до Хаеллы и всего творящегося в ней. Кроме Храма Воды об их существовании все забыли, даже эльфы, на чьих берегах льёрги поселились... Или эльфы таки знали?
Хулл успел застать убийцу над телом Алля. Тот очищал свой кривой клинок от крови. Это был, определенно человек, никак не Житель Горы, но за его плечами скрывалась именно их мощь. Убийца даже не вздрогнул, когда увидел приземлившегося старца Храма.
- Я знал, что ты придешь, Хулл, - он поднял голову и улыбнулся, смотря прямо в глаза старца. – Узы крови обязывают.
Старец ничего не ответил, равнодушно следя за каждым движением Ибериля. А это был именно Ибериль – или существо, скрывавшееся под его личиной.
- Храм ведь хотел войны, не так ли? Вас же сдерживал лишь Договор на пути к знанию, что хранит в себе Черная Гора.
- Его заключили глупцы, - на этот раз Хулл не смолчал. – Кому ты служишь? Я вижу, что за тобой стоит мощь Варнаула, но твои помыслы далеки от его... Ты служил Храму Воды до этого... Говори!
- Изменится ли что-нибудь, если я отвечу? – презрительно сверкнув глазами, ответил убийца и поднялся. – Я не держу зла на своих жертв. Не слишком-то благоразумно со стороны Храма тревожить человека, исполняющего свою работу.
- Что ты хочешь этим сказать?
Ибергиль ухмыльнулся и покачал головой, сделав шаг назад. Следы от его сапог были темно-бордовыми; он стоял в луже крови.
- Не думай, я знаю, что ты замыслил, о мастер Хулл. О, кажется так я раньше называл вас, могучий? Храм давно хотел этой войны... очень давно.
- Да, давно, - Айронхель переступил с ноги на ногу, словно чувствуя, что на уме у его хозяина. Стальные когти скребли о скалы, тут же трескавшиеся и осыпавшиеся, словно песок.
- Нет, мастер Хулл, не думай.
- Чего, прости? – поинтересовался Хулл, - Или ты думаешь, я так просто дам уйти убийце своего сына?
- Конечно, дашь, - хмыкнул убийца.
- Ошибаешься.
- Может, и ошибаюсь... – Ибергиль пожал плечами, словно своя жизнь его совершенно не интересовала. Он вновь склонился над мертвым мальчишкой, принявшись вытряхивать из его карманов все ценное, что там было. – Ах, вот оно... Вот он, таинственный талисман, известный всем Людям Воды.
Глаза старца расширились от гнева, увидев как убийца нежно поглаживал серебряное кольцо, подаренное Хуллом Аллю на его пятнадцатый Круг Жизни. Оно заключало в себе немалую силу, должную уберечь сына от какой-либо опасности... Старец сам выковал его.
- Оно-то и погубило Алля, Хулл. – Ибергиль поднял глаза и в них вспыхнуло красное пламя. Кольцо скользнуло по его пальцу и Хуллу показалось, что видит в талисмане отражение звездного неба и луны.
- Сними его. – приказал Хулл таким голосом, что всякому стало бы ясно: ослушавшегося ждало нечто ужасное.
- ...Слишком, слишком много силы ты вложил в него, Старец! - захохотал убийца. – Что же ты теперь сделаешь?.. Чего тебе стоило убить меня с самого начала? Но теперь поздно, и ты знаешь это не хуже меня. Здесь некогда располагался Храм Черный Горы... о да, жертвоприношения, муки и страдания людей... Те, кто поклонялся Горе были глупцами, не так ли? И, тем не менее, высвободившаяся сила, так насолившая Богам, здесь осталась навеки.
- Зачем это мне? – приподнял бровь Хулл, механически поглаживая искрящуюся под лунным светом чешую Айронхеля, приглушенно мурлыкавшего, словно кошка: прикосновения хозяина он чувствовал даже через толстый железный покров.
- Зачем? – Ибергиль наигранно изумился. – Неужели я говорю с многомудрым Хуллом?! С тем, кто сам создал это кольцо, за коим я охотился вот уже сколько лет? Или ты просто играешь?
Хулл промолчал, все также глядя на убийцу. Ему нужны ответы. Он должен узнать, кому служит этот человек и какие цели преследует. Или обычная алчность? Простые смертные легко могут соблазниться при виде золота; простой маг – при виде магического артефакта.
- Вот чего ты хочешь, - ухмыльнулся Ибергиль. Неужто научился читать мысли?! – Не трудно догадаться, поверь мне. И да, помни, убив меня ты никогда уже не узнаешь, кто с тобой затеял эту игру... Хотя как ты еще не догадался? Да, а кольцо, если тебе неизвестно, приобретает особую силу в этом месте... Знаешь почему? Потому что ты вложил в него не свою силу, о многомудрый...
Айронхель зарычал, почувствовав напряжение всадника.
– Храм не прощает братоубийц. – внезапно резко сказал старец и выбросил растопыренную ладонь вперед. Не даром он был во главе Ордена – смерть Игенхеля оказалась мгновенной. Убийца даже не успел захрипеть. Презрительная усмешка, словно маска, застыла на его лице, когда убийца беззвучно рухнул на землю и разбил голову о камни.
Волны, которым было совершенно наплевать на ушедших совсем недавно в Мет смертных, лениво облизывали два трупа распростертых на скалах, словно желая утащить их в свое лоно. Они не торопились, рано или поздно все, что лежало на берегу, отправится в глубину вод. Веллеонское Море всегда было жадно на человеческие тела и сейчас оно тем более обрадовалось, когда появилась очередная возможность похоронить их у себя на дне. Если бы не воля Хулла.
Под его взглядом скалы разверзлись и поглотили два тела, а вместе с ними и могущественный талисман.
Старец, не долго думая, сделал едва заметный жест рукой и огненный столб вырвался из поверхности воды, а море в раз окаменело – волны словно застыли в непередаваемых муках. Трансформация стихии воистину считалась непостижимой, но мало кому было известно, что Троны и Хулл уже давно использовали ее на практике. Айронхель, особенно чувствительный к изменениям астральных субстанций, завыл каким-то протяжным утробным воем, воздев голову к луне. Громадные тела береговых черных скал задрожали от этого непередаваемого рева и, казалось, сами звезды вот-вот сорвутся на бренную землю, возвещая о Эра’ка Лаен, Последнем Дне. Один лишь Хулл сохранил совершенное спокойствие – магия верного питомца не трогала одного из могущественнейших магов Храма.
Столб пламени тем временем преобразовался в чье-то лицо, которое тут же открыло свои бездонные черные глаза. Оно вперилось ими в старца, словно желая проникнуть в саму его душу.
- Ты звал меня, повелитель, и я явился, - покорно произнес Дух Стихии.
- Скоро нам понадобится все твое могущество и умение, - холодно сказал Хулл. – Погибли мои верные люди – льёрги, наконец, начали действовать в нашем мире, видимо поняв, что отсюда им уже не выбраться. Передай Тронам, что мы отправляемся к Черной Горе. Нужно, наконец, завершить то, что начали наши предки.